— Если я в чем-то осведомлен, то не потому, что читаю газеты, — сказал я.
— В наши дни подозрение может пасть на любого.
— Ты имеешь в виду «пятерку»?[7] Я прикидываю, то ли прямо прыгать из окна, то ли звонить в «Скорую помощь»?
Ее несколько напугала эта мысль.
— МИ–5? Министерство внутренних дел? Нет, нет, нет. Они ничего не знают о наших центральных фондах. Я работаю на Форин Офис. Но это куда важнее, чем моя работа, Бернард.
— Так что еще ты можешь сделать? Ведь ты же не собираешься оказывать давление накабинет, не так ли?
— Ты считаешь, это ничем не поможет?
Значит, вот как обстоят дела. Я сделал еще глоток виски, перевел дыхание и спросил:
— Каких действий ты от меня ждешь, Синди?
— Мы должны посмотреть все досье и найти приказ, во исполнение которого был образован этот счет.
— Ты же сказала, что все перерыла, — напомнил я ей.
— Но не в Центре данных, — возразила она.
— В «Желтой субмарине»? Бога ради, Синди! Это несерьезно. Тебя туда и не подпустят. — Мне стоило бы прикусить язык.
— Меня — да, — сказала она. — А вот тебя пустят, Бернард. Ты постоянно ходишь к ним. — Я в самом деле пользовался правом свободного доступа в этот отдел. Во рту у меня было полно виски, и я торопливо проглотил его.
— Синди…
Она торопливо объяснила мне свою идею.
— Если правильно задать вопрос компьютеру, он выдаст ответ. Ведь таков принцип его работы, не так ли? И вместо того, чтобы перерывать сотни досье, мы должны ввести в компьютер всего лишь один факт, чтобы получить все остальные данные.
— Так каким же фактом мы располагаем?
— Джим был попечителем фонда, обладал правом подписи или что-то вроде. Введи его имя и фамилию как ключевые слова в компьютер, и мы получим все, что надо.
Вот, значит, для чего я был приглашен сюда. А присутствие Крипи должно было убедить меня, что Синди имеет, так сказать, друзей при дворе, просто на всякий случай.
— Минутку, Синди, — сказал я, когда мне стал ясен смысл этой неприглядной затеи.
— Мы должны выяснить, кто еще имел доступ к фонду, — сказала она, — пока всех не прикончат.
Тогда-то я и начал думать, что из-за смерти Джима у нее крыша поехала.
— Ты считаешь, Джим был убит потому, что имел право подписи для распоряжения банковским счетом?
— Да. Именно это я и думаю, Бернард, — твердо сказала она.
Я не сводил с нее взгляда, пока она затягивалась сигаретой.
— Посмотрю, что мне удастся сделать, — пообещал я. — Может, есть и какой-то другой путь.
— Центр данных — наш единственный шанс, — сказала Синди.
— Мы оба можем погореть, Синди, нас выгонят. Ты уверена, что игра стоит свеч? — спросил я. Я припомнил разговор с Дики, и мне хотелось убедиться, что у нее есть ответ.
— Происходит что-то чертовски странное, — сказала она. — Никого из тех, кто имел отношение к проклятому банковскому счету, не удается обнаружить, все прикрыты. Мне доводилось иметь дело с достаточно важными материалами, Бернард, но никогда я не сталкивалась с ситуациями, где ничего не удается раскопать. Нет никаких бумаг: ни досье, ни памятных записок, вообще никаких записей. Никто ничего не знает.