Что бы ни говорили немцы и прочие, я, при всем своем пристрастии к иностранной пище, иностранным отопительным системам, иностранным машинам и иностранным учреждениям, в том, что касалось воскресного ленча, был англичанином до мозга костей.
Поэтому я столь огорчился при мысли, что мне придется есть холодную ветчину и салат, которые оставила Глория. А посему я взял машину и отправился к Альфонсо — в маленький итальянский ресторанчик в Уимблдоне. После того, как мы угостили там детей «кози фан тутти», хозяин получил звание Дон Альфонсо. Альфонсо — испанец и, хотя энергично внедрял в Уимблдоне итальянское меню, не был так глуп, чтобы полностью отказываться от британской кухни. Тем более в час воскресного ленча.
Заведение Альфонсо было переполнено шумной публикой, которая не подозревала, что ленч у домашнего очага — незыблемая английская традиция. Под ногами крутилась масса детей, две витрины со сладостями ждали осады и разграбления. Из динамика доносились скрипучие звуки песенки «Воларе» в сопровождении мощного гитарного аккомпанемента. Она повторялась каждые тридцать минут.
— Рекомендую «Арагосту фра Дьяволо», — посоветовал Альфонсо, наливая мне в стакан белого вина и поворачивая бутылку, чтобы я мог увидеть выразительную наклейку. — Выпейте! Выпейте! И вы почувствуете себя как дома, мистер Сэмсон. — Только самые ненаблюдательные из посетителей могли принять Альфонсо за итальянца, хотя он на самом деле прожил в Риме восемь лет. Его раскованное, без излишней щепетильности умение обаять клиентов скрашивалось легкой меланхолией, свойственной уроженцам Иберии. — Есть лобстер, сваренный в белом вине с томатом. Поистине объедение, — убедительно добавил он.
— Лобстер мороженый? — осведомился я. Альфонсо помогал одному из своих новых официантов справиться с ломтиками копченой колбасы, которые рассыпались по металлическому подносу. Тот чуть не выронил его. Только потрясающее самообладание удержало Альфонсо от того, чтобы не бежать через обеденный зал.
Он повернулся ко мне, и его удивление сказалось лишь в реплике:
— А вы считаете, что я ловлю их в муниципальном бассейне в Уимблдоне? Мороженые ли они? Конечно. Мороженые.
— Я не люблю мороженых лобстеров, — сказал я ему. — И вообще не люблю ничего, что называется «Дьяволо».
Пуфф! У него перехватило дыхание.
— Что с вами случилось утром? Встали не с той ноги?
— Я не вставал, поскольку не ложился. Всю ночь провел в проклятом самолете.
Теперь мы оба наблюдали за неуклюжим официантом с огромной разливательной ложкой, который, наполнив ее подливкой, путешествовал вокруг стола. Случилось подлинное чудо: он не пролил ни капли. Альфонсо перевел дыхание и сказал:
— О'кей, о'кей, о'кей. Прошу прощения, что поинтересовался. У меня еще есть это вино. Хотите, я попрошу шеф-повара приготовить вам половинку прекрасного лобстера без соуса чили? Только чуть растопленного масла.
— Разве можно есть замороженного лобстера без чили? — спросил я.
— О мой дорогой! Мой дорогой! Вы без своей обаятельной спутницы. Вот в чем беда. Не из-за того ли у вас так испортилось настроение?