Уставившись на Вернера, я попытался представить, как отнесся бы к этой ситуации мой отец. Вернер нервно улыбнулся, прикидывая, стоит ли поднимать эту тему.
— Дронт — типичный возмутитель спокойствия, — сказала Ингрид. — Есть такой тип людей, верно? — Она смотрела на меня, ожидая подтверждения, и я кивнул.
— Он ужасное создание, от которого вечно одни неприятности, — сказала она. — Слишком много пьет, а во хмелю становится сентиментальным и плаксивым. Только и делает, что жалеет самого себя. Среди венгров самый высокий уровень самоубийств в мире: вчетверо больше, чем у американцев, и продолжает расти. — Ингрид внезапно замолчала, припомнив, очевидно, что Глория тоже венгерка. Зардевшись от смущения, она повернулась к бойлеру и сказала: — Нам надо прочистить его, подремонтировать и посмотреть, что получится. Даже когда насос работает, вода все равно не такая горячая, как нужно.
— Лизл следовало бы поставить котел побольше, когда тут все восстанавливалось, — сказал я. Обеими руками я похлопал по боковой поверхности котла, как мог бы командир неаполитанского взвода ободряюще похлопать своих солдат, отправляя их на опасное задание.
Несколько мгновений мне казалось, что Ингрид больше ничего не скажет, но она прервала молчание.
— Дронт убеждал мою мать подать в суд на американскую армию.
— Это похоже на Дронта, — сказал я.
— И получить компенсацию за гибель Пауля Винтера. Гибель в случайной перестрелке.
— Не кажется ли вам, что несколько поздновато? И мне показалось, вы говорили, будто он был убит при попытке к бегству? — спросил я.
— Ингрид рассказывала, что американцы принесли извинения.
— Дронт объяснял матери, что американцы будут вынуждены выплатить кучу денег. Он сказал — они не захотят, чтобы это попало в газеты.
Хмыкнув, я выразил тем самым сомнение в теориях Дронта.
— Мой дядя Питер был полковником американской армии. Его застрелили во время того же самого инцидента. Дронт говорит, что они выполняли какую-то тайную миссию.
— Какое все это имеет отношение к моему отцу? — спросил я.
— Он был при этом, — сказала Ингрид.
— Где?
— В Берхтесгадене, — ответила Ингрид. — И расследование установило, что он был одним из тех, кто стрелял в Пауля Винтера.
— Предполагаю, что вы ошиблись, — сказал я. — Вернер знал моего отца. Он бы сказал вам… да любой бы сказал… — Я пожал плечами. — Мой отец был не из тех, кто стрелял. Он работал в разведке.
— Он застрелил Пауля Винтера, — холодно и спокойно произнесла Ингрид. — Пауль Винтер был военным преступником… во всяком случае, в этом его обвиняли. Ваш отец служил в армии, которая одержала над нами победу. Так что все нужно было тщательно скрыть. Такие вещи случаются во время войны.
Я промолчал, сказать было нечего. Видно, она искренне верила в то, что говорила, но при этом уже не испытывала возмущения и гнева. Она была скорее смущена, нежели возмущена. Я предположил, что Ингрид практически не помнит своего отца. Он был для нее не больше чем имя.
Когда выяснилось, что сказать больше нечего, Вернер добавил:
— Дронт использовал американский закон о свободе доступа к информации и порылся в архивах армии США. Ему не удалось выяснить ничего особенного, кроме того, что американский полковник и немецкий гражданин — оба носили фамилию Винтер — умерли от пулевых ранений. Произошло это ночью, когда шел снег. Судебное расследование установило — они стали жертвами несчастного случая. Никто не понес наказания.