Берлин-Тегел располагался во французском секторе оккупированного Берлина. С технической точки зрения этот маленький аэропорт находился под контролем французских военно-воздушных сил. Так что неуместное присутствие четырех представителей британской военной полиции сразу же бросалось в глаза, если не сказать — вызывало некоторую тревогу. Они были одеты с той подчеркнутой, ненатуральной щеголеватостью, которая свойственна только военной полиции. Обувь сверкала, пуговицы были начищены до блеска, и складки бритвенной остроты на брюках были именно там, где им и полагалось быть.
Если одного только неуместного присутствия британских «красных беретов» было недостаточно, чтобы сделать кое-какие выводы, стоило заметить, что один из них был в звании капитана. Офицеры в таком чине обычно не стоят у трапа, глазея на пассажиров, и не патрулируют аэропорты, дабы убедиться в отсутствии неподобающим образом одетых военнослужащих. Стоило лишь бегло осмотреть окрестности взлетного поля, чтобы заметить разместившиеся неподалеку две армейские британские машины — джип защитного цвета и фургон, — подогнанные едва ли не на взлетную дорожку. За ними размещался синий фургон с авиационными крылышками l'аrmiе de l'air. В нескольких ярдах поодаль к тому же стояла обыкновенная полицейская машина. В ней сидели два копа в летней униформе. Что за наплыв полицейских в практически пустом аэропорту?
Когда мы пошли по бетонке, четверо британских эм-пи подтянулись, не спуская с нас глаз. Затем капитан двинулся по дорожке, которая пересекала наш путь.
— Прошу прощения, джентльмены, — сказал английский офицер. Он был молод и несколько застенчив, с усами, не столько большими, сколько пушистыми. — Кто из вас мистер Сэмсон?
Впоследствии я искренне изумлялся тому, как незамедлительно ответил Вернер:
— Бернард Сэмсон — это я. В чем дело, капитан?
Вернер первым ощутил запах опасности. Он всегда улавливал дуновение тревоги раньше, чем возникало шевеление воздуха, ощущаемое мною, и в таких случаях действовал незамедлительно.
— Я вынужден попросить вас пройти со мной, — сказал капитан. Он глянул на сержанта — грузного сорокалетнего служаку с пистолетом на ремне, — и взгляды, которыми они обменялись, сказали мне все, что я должен был знать.
— С вами? — переспросил Вернер. — А в чем дело?
— Лучше, если мы разберемся во всем в офисе. — В голосе капитана зазвучала нотка нервозности.
— Мне бы лучше на самом деле пойти с ними, Вернер, — сказал подлинный Вернер, продолжая игру.
Я кивнул. Конечно, солдаты обратили внимание на немецкий акцент Вернера. Но, может быть, им не сказали, что Бернард Сэмсон должен быть англичанином.
Словно желая дать мне окончательно что-то понять, Вернер повернулся к капитану:
— Я арестован?
— Ну… — замялся он. Скорее всего, ему было сказано, что арест на людях может быть лишь последней мерой, когда спокойный разговор ни к чему не приведет. — Нет. То есть… только если вы откажетесь последовать за нами.
— Тогда разберемся в вашей конторе, — заявил Вернер. — Тут какая-то глупая ошибка.