— А я-то думал, ты уже оставил всю эту чушь, — устало сказал Фрэнк.
— Они сообщили вам, какие против меня могут быть выдвинуты обвинения?
— Нет.
— Собираются держать меня здесь или отправить в Англию?
— Не знаю, Бернард. Я в самом деле не знаю.
— Вы же глава берлинского отделения, Фрэнк.
— Говорю тебе истинную правду, Бернард. Черт побери, я в самом деле ничего не знаю.
— Это имеет отношение к Фионе, не так ли?
— Фионе? — вроде искренне удивившись, переспросил Фрэнк.
— Фиона по-прежнему работает на департамент?
Ветер в его парусах явно опал. Он сделал еще глоток того, что было налито в бокале, и долго не сводил с меня глаз.
— Хотел бы я сказать «да», Бернард. В самом деле хотел бы.
— Потому что это единственный вывод, который имеет какой-то смысл.
— Ты о чем?
— Что мог бы Брет Ранселер сделать с этой кучей миллионов долларов?
— Ну, я бы много чего придумал, — ответил Фрэнк, который не питал особой симпатии к Брету Ранселеру.
— Деньги. Вы знаете, на каком коротком поводке департамент держит объем наличности, как следит за расходами. И просто невозможно поверить, что Центральный фонд позволил бы с бухты-барахты ускользнуть из поля зрения миллионам, забыв, кто за них отвечает.
— Х-м-м-м… — Раскуривая трубку, он задумался.
— Все деньги такого рода, — сказал я, — переведены на тайные счета для выплат. Для выплат, Фрэнк.
— В Калифорнии?
— Нет, не в Калифорнии. Когда, будучи там, я говорил с Бретом, никто, разве что американцы, не выказывал особого волнения. Возбуждение возникло, когда я проследил путь денег до Берлина.
— До Берлина?
— Значит, вам ничего не сообщали? Шнейдер, фон Шильд и Вебер, как раз тут, на Ку-Дамм.
Он разгладил усы мундштуком трубки.
— Даже в этом случае я все еще не уверен…
— Предположите, что бегство Фионы было заключительным этапом плана, рассчитанного на очень долгий срок. Предположите, что там, в Восточном Берлине, она решала какие-то свои проблемы. Ей была нужна куча денег и под рукой, именно тут, в Берлине, где их легко можно получить.
— Чтобы платить своим агентам?
— Господи, Фрэнк, не мне объяснять вам, для чего требуются деньги. Конечно. Да на все что угодно: агенты, взятки, прочие расходы. Вы же знаете, из чего они складываются.
Фрэнк положил мне руку на плечо.
— Хотелось бы тебе верить. Но я глава отделения, как ты мне только что напомнил. И никто не может обосноваться тут без моего разрешения. Ты это знаешь, Бернард. Так что кончай обманывать сам себя, это не твой стиль.
— Предположите, что все делалось под большим секретом. Руководил комбинацией Брет Ранселер…
— И ГД получил на нее прямое разрешение от кабинета министров? Остроумное объяснение, но боюсь, подлинное истолкование проще и менее приятно на вкус. — Он пыхнул трубкой. — Главу берлинского отделения, как правило, информируют. И даже ГД не может нарушить это общепринятое оперативное правило. Так повелось еще со времен твоего отца. Иной подход был бы беспрецедентным.
— Как и попытка арестовать в аэропорту одного из старших сотрудников, — напомнил я ему.
— ГД просто старый болван. Я его знаю, Бернард. Мы работали вместе во время войны. Больше всего он боится оступиться, сделать ошибку. Он просто не решился бы на такую сложную и опасную комбинацию.