— Если прятать от него книги, то он еще пуще будет искать информацию о чудесах, — пояснила она, бросив на меня быстрый взгляд. — И мне кажется, что он не особенно поверил Феоктисту.
— Поживем — увидим, — философски заметил Морозов и добавил, не глядя на Веру. — А то, что книгу дали — так это правильно. Пусть он сам делает выводы. Если он точно решит, что жрец был прав, то уже завтра попрется в лес. И сгинет там. Пусть уж лучше сомневается и остерегается леса. Это спасет ему жизнь.
Я кивал соглашаясь со всем сказанным и почти машинально ел все, что подал Никифор.
После окончания трапезы воевода поднялся на ноги и попрощался.
— Пора мне…
— А можно мне с вами? — неожиданно задал вопрос Гаврила.
— Куда? — удивился Морозов.
— Я бы хотел заступить в ночное дежурство вместе с вашими дружинниками, — робко произнес Дроздов.
Владимир Васильевич удивленно поднял бровь:
— Зачем? — изумился он.
— Чтобы с безопасного места присмотреться к ночному Северскому лесу, — не моргнув глазом соврал парень.
Все мы понимали, что лешие приняли Дроздова и ему вовсе не обязательно остерегаться ночных чудовищ. Но каждый сделал вид, что объяснение Гаврилы вполне правдоподобно. Даже Морозов. Он лишь кашлянул в кулак, скрывая усмешку и направился к выходу. Гаврила пошел следом.
Вера Романовна вздохнула и тоже встала из-за стола.
— Мне тоже пора. Сегодня хочу лечь пораньше. Завтра будет много дел.
Она хотела что-то добавить, но покосилась на Марину и закусила губу. А потом вышла прочь из комнаты.
— Ты ведь понимаешь, что она совершенно особенная? — тихо уточнила сестра.
— Стараюсь об этом не думать, — ответил я, стараясь не встречаться с ней взглядом.
— Почему?
— Она работает на меня. И это… это сложно.
К чести сестры — она не стала рассуждать на эту тему. Мы с ней молча пошли в гостиную. В камине весело потрескивали поленья, бросая на стены причудливые, пляшущие тени. Марина устроилась в мягком кресле, по-домашнему поджав себе ноги, я с облегчением опустился в кресло напротив. Уточнил, пытаясь отвлечься от мыслей о предстоящей поездке:
— Как чувствует себя наш столичный гость?
Сестра с улыбкой закатила глаза:
— Безвылазно сидит в своей комнате и смотрит в окно. С тем же мечтательным видом.
— И мыслями он опять далеко, — закончил я. — Роман Победович — личность увлекающаяся. А Инга произвела на него невероятное впечатление. Такое вот у нее женское обаяние.
— Слишком сильное, — поправила Марина. — Столичный гость явно не в себе. Как загипнотизированный. Хорошо хоть книжки наконец забросил. Кажется, наш Роман Победович даже о них не вспоминает.
— Главное, чтобы он оставил мысли о своей великой миссии, — произнес я.
— Вроде бы забросил, — подтвердила сестра и мечтательно вздохнула. — Вот что с людьми делает любовь.
— Дай ему время, — ответил я. — Через несколько дней придёт в норму.
— А если нет? — повернувшись ко мне, уточнила Марина.
— Тогда придется приехать обратно к Инге, — пожал я плечами. — Пусть она его расколдует.
Сестра фыркнула:
— Или ещё больше очарует.
Мы помолчали, глядя на пляшущие языки пламени. Было что-то успокаивающее в этом танце огня, в тихом потрескивании дров. А затем я вздохнул: