— И когда на поляну вышел Иволгин… — меж тем вдохновенно продолжил воевода, — то наш Николай Арсентьевич кулаки в бока упер и говорит: «А мы то как раз вас и поджидали».
— Что-то я не припомню, что я так лешего встретил, — не сдержавшись от такого откровенного вранья, произнес я.
— А как его зовут по имени? — внезапно спросила Марина.
— Кого? — не понял я.
— Иволгина, — с готовностью уточнила сестра.
Мы с Морозовым переглянулись. Я не мог помнить, чтобы молодой леший называл свое имя. Потому просто пожал плечами.
— И я не знаю, — сообщил мужчина. — Он никогда при мне не упоминал, как его зовут. А у старшего народа не принято такое спрашивать, если сами не говорят. Для них имя — это нечто священное. Они решат, достоин ли собеседник, чтобы называть ему свое имя.
— Разве это не странно? — нахмурилась Марина. — Вы общаетесь с человеком и не знаете, как его зовут…
— Он не человек, — почти автоматически поправил ее воевода, отодвигая пустую тарелку. — Вы продолжаете мерить старший народ человеческими мерами. Делать это не просто наивно. А очень опасно. Поверьте, у нас с ними разные законы и понятия.
— Странно это, — упрямо повторила девушка.
— Не вздумайте спросить его об этом при случае, — подала голос Вера Романовна.
— Почему? — удивилась сестра и поспешно добавила, — Я не собиралась этого делать, но мне любопытно, отчего это запрещено?
— У старшего народа принято за все платить, — с готовностью пояснил Морозов. — И если вы попросите ответить на подобный вопрос, то задолжаете лешему. А уж он долг потом потребует, можете не сомневаться.
— И что я буду должна? — сестра откинула со лба непослушную прядь волос.
Воевода пожал плечами:
— Кто знает, что может ему понадобиться? Или какая шалость будет у него на уме? В легендах представители старшего народа могли потребовать в уплату долга что угодно, — внезапно посуровел воевода. — Некоторые просили дать воды. И после этого в хозяйстве пересыхали колодцы, а от засухи гибли урожаи. Другие просили дать молока, и стадо коров могло полечь за одну ночь. А порой требовали даже первенца…
— Всевышний сохрани, — прошептала девушка, осенила себя защитным знаком и испуганно взглянула на меня. — Неужели это правда?
— В книгах, которые оставил в кабинете старый князь, много чего не написано, — послышался голос из темноты коридора.
Мы оглянулись. В коридоре, чуть подальше от светильника, скрестив руки на груди, стоял Никифор. В темноте его глаза странным образом отбрасывали желтоватые блики. Заметив, что мы обратили на него внимание, домовой прислонился к стене и заговорил:
— В давние времена между нами и людьми не было мира. Каждый хотел забрать себе землю, стать хозяином. Вот только мы вскоре поняли, что без людей наша сила слабеет. А у людей все реже рождаются талантливые дети. Есть целые деревни, в которых не водится ни одного огневика или природника. Люди не владеют силой, когда рядом нет кого-то из старшего народа. И если исчезнет один вид, то рано или поздно выродиться второй. Хотя сдается мне, что люди вполне могут жить и без магии.