— Обычно люди не замечают воздействия, — произнёс Платонов спокойно, без тени раскаяния. — Я просто обязан был попытаться узнать, насколько вы особенный, Николай Арсеньевич. Понять — настоящий ли передо мной князь.
Он говорил это без насмешки, без вызова, но в его словах чувствовалась холодная деловитость. Так рассуждают не о человеке, а о силе, с которой предстоит считаться.
— Узнали? — холодно осведомился я, не сводя с него взгляда. — Поняли?
Платонов выдержал паузу. Его лицо осталось неподвижным, лишь глаза стали внимательнее.
— Можно сказать, что я принял к сведению, что с вами не стоит играть по тем правилам, которые применимы к обычным людям.
Ответ прозвучал ровно, почти уважительно. Но в нём не было уступки, а лишь корректировка стратегии.
Я сделал шаг вперёд, позволяя ветру окончательно вытеснить остатки тумана с досок террасы.
— Я отзываю своё приглашение, — строго продолжил я. — И не хочу вас более здесь видеть. Если вы решите наведаться, дайте знать заранее и дождитесь согласия на встречу.
Слова легли между нами твёрдо как камень, который не сдвинешь одним жестом.
— Как скажете, князь, — мужчина чуть скривился, и эта гримаса на миг исказила его аккуратные черты. Он осмотрел двор так, будто только сейчас заметил, что стоит на чужой территории, под чужой защитой. — Я всё же надеюсь, что вы прислушаетесь к голосу разума. И примете решение относительно нашего сотрудничества.
Он поднял на меня взгляд, в котором вновь блеснула холодная и притягательная глубина.
— Я могу стать вам другом. Не стоит отвергать моё предложение.
Туман вокруг него начал медленно редеть, но сырость всё ещё держалась в воздухе, напоминая о том, что гость пришёл не просто поговорить, а обозначить своё присутствие.
— Я сам решу, что делать.
Платонов прищурился, будто собирался продолжить и чуть подался вперёд.
— Просто знайте, что…
— Сам решу, — перебил я его уже твёрже и сделал шаг в его сторону. Повторил. — Сам. Решу.
Слова прозвучали без крика, но в них не осталось места для сомнений. Я чувствовал, как ветер держится рядом, как доски под ногами остаются сухими, несмотря на сырость, что ещё витала в воздухе. Между нами повисла короткая пауза, тяжёлая и плотная.
— Конечно, — кивнул Платонов.
Он произнёс это спокойно, почти покорно, но взгляд его скользнул куда-то в сторону густых кустов за дальней оградой, словно он отмечал пути отхода или прислушивался к чему-то, что было слышно лишь ему одному. Затем гость повернулся, не добавив ни слова, и направился прочь не прощаясь.
Туман мягко сомкнулся за его спиной, обвивая фигуру и растворяя её в серой дымке. Он двигался плавно, без спешки, и вскоре очертания его стали расплываться, пока не исчезли вовсе.
Я остался стоять на террасе и дождался, когда тишина окончательно вернётся во двор. Только тогда активировал плетение и взмахом руки разогнал клочья тумана, что всё ещё покачивались над травой. Ветер прошёлся по двору, очистил пространство, унося с собой остатки холодной влаги, и воздух вновь стал обычным — вечерним, спокойным.