— Как ты выживал до сегодняшнего дня?
В ее голосе появилось странное эхо, которого Гаврила не заметил.
— Лада, — тихо, но строго сказал воевода. — Держи себя в руках.
Девушка резко развернулась и пошла по тропе дальше. Гаврила еще секунду постоял на месте, потом, наконец, выдохнул и зашагал вперед. Я заметил, что кончики его ушей покраснели.
— Он ей понравился, — сообщил мне Морозов, подходя ближе. — Потому и злиться. Того и гляди начнет крапивой хлестать.
— Странные в Северске обычаи, — хмыкнул я и заставил себя продолжить переставлять ноги.
Лес закончился внезапно, когда мне уже хотелось сесть под ближайшим деревом и объявить новый привал. Но завидев дом, я ощутил прилив сил.
Мы пересекли поляну и вошли на территорию особняка. Поднялись на террасу и остановились у двери, как раз в тот момент, когда створка открылась, и на пороге появился Никифор.
Домовой скрестил на груди руки, смерил нас долгим взглядом, словно пытаясь убедиться, что с нами все нормально, а затем удовлетворенно произнес:
— Живые, здоровые. Это радует.
— Добрый день, Никифор, — устало произнес я.
— Такой он и есть, самый что ни есть добрый, мастер-князь, — кивнул домовой и участливо уточнил. — Вымотались небось с непривычки-то?
В его тоне слышалась тщательно скрытая ирония, но я сделал вид, что ее не заметил:
— Немного.
— Нашли-таки избушку? — глядя на заслонку в руках Гаврилы, поинтересовался домовой.
— Нашли, — подтвердил Морозов. — И даже вернулись без особых происшествий.
— Так были происшествия? — насторожился старик.
— Иволгин был, — вздохнул я.
— Однажды он вырастет и станет хорошим, — усмехнулся Никифор и добавил, — или нет. Но надежда всегда остается.
— Добрый ты, — фыркнул воевода.
Домовой кивнул:
— Пойду-ка на стол накрывать, — довольно заключил домовой. — Небось, шатаясь по лесу, по лесу аппетит-то нагуляли.
Он развернулся и скрылся в доме. Мы вошли в прохладную гостиную. Я с облегчением сгрузил рюкзак на пол и спросил:
— Где моя сестра?
— Марина Арсентьевна в библиотеке, — не оборачиваясь, ответил Никифор. — Читает. Велела не беспокоить, пока не закончит главу.
Гаврила хотел было поставить заслонку у стены, но был остановлен грозным окликом:
— Чего это ты удумал?
— Что? — не понял парень.
— Это что такое?
— Заслонка печная, — не услышав подвоха в голосе домового, пояснил Дроздов. — Из колдовской избы. Каменному народцу нужна.
— Сам вижу. И эту погань я в доме не потерплю.
— Почему… погань? — удивленно промямлил Дроздов.
— Проклятая она, — со знанием дела объявил домовой. — На заднем дворе ей самое место. Чай не украдут.
— А если… — начал было Гаврила, но Никифор его перебил:
— А если ее и сподобиться кто-то утащить, то Аргумент этому случиться не даст.
Гаврила кивнул. Подхватил заслонку и отправился в сторону террасы. А потом вдруг замер и обернулся:
— А ничего, что я ее трогал? Если она проклята…
Он настороженно посмотрел на меня, а потом на воеводу.
— Для дома она скверная, — с неожиданным терпением пояснил Никифор. — Мне тут такого не надо. Людям она вреда не причиняет. Об этом не беспокойся. Ступай.