— Доброе утро, мастер-князь, — начал он, вставая с поваленного ствола. — Мастер-воевода. И пес. Куда же без такого красавца.
Аргумент застенчиво завилял хвостом.
— Доброе, Митрич, — ответили мы, подходя к лешему.
— Случилось чего? — уточнил леший. — Или просто заглянули, проведать старика?
— Нам нужен совет, Митрич, — произнес я, и леший кивнул:
— С радостью помогу чем смогу, — ответил он. — Слушаю.
Он склонил голову, ожидая продолжения разговора.
— Те промышленники, которые все хотят попасть в этот лес, — начал я, подбирая слова. — В общем, мне кажется, что за ними кто-то стоит. И нужна им вовсе не добыча древесины. А они хотят найти здесь нечто другое.
Митрич понимающе кивнул:
— Эти места достаточно… интересные, Николай Арсентьевич, — ответил он. — Со своей богатой историей. Они как будто вне времени и пространства.
Я удивленно посмотрел на лешего:
— Это… как?
Старик вздохнул и потрепал по холке притихшего пса. Тот сразу же прижался к ноге лешего, зажмурился. Затем на его мохнатой морде появилось что-то похожее на улыбку.
— Я ведь говорил, что Иволгин не совсем местный? — уточнил леший. — Он пришлый, которого здесь приняли. И прибыл он сюда издалека. Из тех мест, в которые так просто не проникнуть и не попасть.
— Знаю, — ответил я и нахмурился. — Но я думал…
Леший в упор посмотрел на воеводу, будто ожидая, что он все пояснил за него. И Владимир хрипло выдал:
— Иволгин пришел сюда из другого мира. Как и я когда-то. Давным-давно.
Глава 17 Откровения
Я застыл, пораженно уставившись на воеводу. Слова Морозова прозвучали так буднично, словно он сообщил о погоде или о том, что сегодня на ужин будет рыба. Но смысл их был настолько невероятным, что я не сразу смог осознать услышанное.
— Из… другого мира? — медленно повторил я, переводя взгляд с Морозова на Митрича и обратно. — Вы серьезно? Или это шутка такая?
— Какие уж тут шутки, — мрачно буркнул воевода.
Митрич же усмехнулся, продолжая гладить довольного Аргумента:
— А вы думали, Северск — обычное место? — глядя на меня произнес он, и в его голосе прозвучала мягкая ирония. — Нет, княжич. Ягиня уже показала вам, что это за княжество.
Я рассеянно кивнул, подумав о заточенных чудовищах. И даже от этих воспоминаний, по коже пробежали мурашки:
— Но одно дело слышать про старший народ, — я запнулся, чувствуя, как пересохло в горле. — А другое…
Я не смог закончить фразу. Слишком много мыслей обрушилось разом. Как сошедшая с горного склона лавина.
— Все устроено куда сложнее, чем кажется, — философски ответил Митрич. — И даже когда ты думаешь, что видел уже все, жизнь это опровергает. Ягиня показала вам лишь малую часть.
— Оно и к лучшему, — пробормотал я. — Иначе я бы сошел с ума.
Митрич просто пожал плечами:
— Может и не сошли бы, Николай Арсентьевич…
— Просто сидел бы не выходя из комнаты, как Губов, — перебил его я.
— Миров подобных этому очень много, — произнес Морозов и в его голосе впервые за все время нашего знакомства послышалась какая-то обреченная усталость. — И во многих существует старший народ, который старается селиться рядом с Лукоморьем. Наше Лукоморье это Северск.