— И что было дальше? — медовым голосом уточнил хозяин фонда.
— Карты я не нашел, — ответил после паузы Роман Победович. — Вернее, нашел, но все они были старыми. Я вышел из картографического ведомства в полном отчаянии… И тут ко мне подошел человек и предложил помощь.
Я переглянулся с Морозовым. Воевода нахмурился, но промолчал.
— Он сказал будто слышал, что я ищу карты, и предложил провести меня по лесу. Обмолвился, что знает округу как свои четыре пальца.
— Пять, — поправил его я, но Роман Победович покачал головой:
— У него оказалось по четыре пальца на обеих руках. Я сразу подметил. Мне подумалось, что это несчастный случай или травма какая-то. В конце концов, это ведь совсем неважно. Пусть даже он был бы хромым или косым. Какая разница? Одет был обычно, непримечательно, вот я и решил, что это кто-то из местных желает подзаработать. Даже обрадовался. Подумал, что мне очень повезло получить помощь, не обращаясь… — Губов густо покраснел и закончил фразу, — к вам.
Начальник заповедника снова сделал глоток отвара, руки всё так же тряслись.
— В общем, он усадил меня в свою машину, и мы поехали за город, — срывающимся голосом продолжил Губов.
Воевода покачал головой и уточнил, глядя на Романа Победовича:
— Родители не учили вас не разговаривать с незнакомцами?
Губов опустил голову:
— Так Северск городок тихий. Ни убийств, ни ограблений, — сбивчиво начал он. — Я просто хотел сделать свою работу. Осмотреть территорию, составить план управления. У меня же обязанности… Я не пустое место… у меня имя, документы…
— Документы здесь не работают, — отрезал воевода. — Как и ваше имя.
— Теперь я это понял, — едва слышно пробормотал Губов.
— Что было дальше? — уточнил я. — Куда он вас привёз?
Роман Победович поднял на меня красные глаза:
— Поначалу к лесу. Дорога там протискивалась между деревьев. И мне все время казалось, что она буквально раздвигала стволы и кусты. Но я подумал, что это у меня разыгралось воображение. Я ведь недавно отравился. Вы же помните…
— Помним, — кивнул я, ободряя гостя. — Что случилось потом?
— Мы заехали в чащу, где от деревьев не видно неба. А затем он остановил машину и сказал, что дальше надо идти пешком. Выбора у меня, сами понимаете, не было. Обратную дорогу я бы ни в жизнь не осилил. К тому же…
Он осекся, взглянул на меня и продолжил:
— Стоило мне оглянуться, как дороги… вроде как и не стало. Мне тогда это показалось странным, но этот человек…
Начальник заповедника запнулся и закусил губу. Он стал совершенно потерянным, словно вновь очутился в чаще.
— Провожатый все еще казался мне человеком, — почти шепотом сообщил Роман Победович. — Когда я на него смотрел, то видел обычное лицо. А когда отводил взгляд, то боковым зрением замечал замечал…
Он вновь замолчал и вжал голову в плечи. Мне вдруг захотелось ободрить его, быть может, положить руку на плечо. Но Молчанов, вероятно, прочитав мои мысли, качнул головой, давая мне понять, что не стоит этого делать.
— Он казался выше, тоньше… И на его голове…
Губов рвано задышал, прикрыл веки и сделался совершенно бледным.