По спине пробежал неприятный холодок, точно такой же, каким иногда веет от леса по ночам, когда чувствуешь, что в тишине есть не только тишина.
— Ступайте-ка вы домой, княже. Поздно уже, — бросил Морозов через плечо и уверенно зашагал по дорожке, туда же, где минуту назад скрылась Лада.
Он ушёл без оглядки, а у меня не осталось сомнений: воевода что-то почувствовал. И не хотел, чтобы я оставался с этим под открытым небом.
Я не стал медлить. Распахнул дверь и переступил порог, словно только сейчас вспомнил, как важно иметь крышу над головой.
В гостиной было тихо. Дом встретил меня ровным дыханием огня в камине. Лишь Вера Романовна сидела в кресле напротив, с книгой в руках, но, похоже, уже давно не читала. Она подняла на меня рассеянный взгляд и тепло улыбнулась:
— Вы не замёрзли? Снаружи холодно.
— Мне пора привыкать к местному климату, — отмахнулся я, хотя пальцы всё ещё неприятно покалывало.
Я подошёл ближе к камину, протянул к огню озябшие ладони. Тёплый воздух мягко коснулся кожи.
И только сейчас почувствовал, насколько на самом деле устал за этот вечер — от разговоров, встреч, тревожных открытий и от той тревоги в темноте леса, на которую смотрел воевода.
— Вы поговорили с Мариной Арсеньтевной? — неожиданно спросила Вера Романовна, будто всё это время ждала момента уточнить.
— Да, — ответил я и вопросительно вскинул бровь, ожидая пояснения.
Она закрыла книгу, вложив палец между страниц, и слегка наклонилась ко мне:
— Я догадалась, что она прибыла сюда не для отдыха. Уж слишком небрежно был собран багаж. Словно она бросала в дорожный саквояж всё, что попадало под руку. И обувь выбрала неудачно. Не для долгой дороги.
Я в очередной раз посмотрел на секретаря с уважением. Умение видеть то, на что другие не обращают внимания, в Северске становилось редким и особенно ценным качеством. Я лишь вздохнул про себя, признавая: мне до такой проницательности ещё далеко.
— К тому же, — продолжила она спокойно, — ваша сестра вздрагивала каждый раз, когда звонил телефон. И, скорее всего, ваш батюшка не знает, что она прибыла к вам в гости.
— Вы очень наблюдательны, — признал я, потирая переносицу. — Жаль, что я не догадался обо всём раньше. Или не спросил вас.
Вера Романовна промолчала секунду, словно взвешивая, правильно ли поступила.
— Я решила не вмешиваться, потому что ваши семейные дела — сугубо личное… — начала она с осторожностью.
— В следующий раз обязательно скажите о своих наблюдениях, — мягко перебил я. — Поверьте, это будет только на пользу.
Она кивнула, чуть смущённо, но без возражений.
— Хорошо. Надеюсь, всё в порядке с Мариной Арсентьевной? — уточнила она, и в её голосе не было дежурной вежливости, а лишь искренняя тревога.
— Теперь всё будет в порядке, — вздохнул я. — Если вдруг позвонит мой отец, то не говорите о ней ни слова. И сразу сообщите мне о звонке.
— Разумеется, — тихо согласилась Вера Романовна и вновь опустила взгляд в книгу, но я заметил, что читать она пока не собиралась.
В комнате стало чуть тише, как будто дом тоже услышал наш разговор и принял его к сведению.