— Черт бы побрал эту Зену. — Фрэнк произнес это тихо, но с большим чувством. — Мне хотелось убить ее.
Я с интересом посмотрел на него. В недавнем прошлом Фрэнк проявлял по отношению к Зене куда большую снисходительность. Он явно испытывал к ней безрассудную страсть.
— С ней все в порядке? — небрежно, между двумя порциями пирога, осведомился я. — Я слышал, она отправилась во Франкфурт-на-Одере. И Вернер был очень обеспокоен.
Он взглянул на меня, словно пытаясь определить, что и сколько мне известно, и затем сказал:
— Она мотается туда и обратно на экспрессе «Берлин — Варшава».
— На «райском поезде»? Чего ради? — спросил я, хотя заранее знал ответ.
— Черный рынок. Ты же ездил этим поездом и сам все знаешь.
Да, я ездил и все видел. Сразу же по пересечении польской границы поезд превращался в восточный базар. Торговцы черного рынка, представлявшие собой все социальные слои стран восточного блока, включая деятелей коричневого и серого рынков, ходили из купе в купе, покупая и продавая все что угодно, от шотландского виски до электроприборов «Блэк энд Деккер». Я запомнил громкие голоса поляков, руки, потрясающие пачками долларов, и сумки, едва ли не лопающиеся от стопок пластинок с поп-музыкой и блоков сигарет «Мальборо». «Райский поезд» предоставлял массу возможностей сбывать антиквариат.
— Чем Зена занималась в этом поезде? — спросил я.
— Ее прихватили на платформе Фридрихштрассе, когда она возвращалась обратно… Похоже, за ней следили.
— И где она сейчас?
— Ее отпустили.
— Она что-то везла?
— Старые гравюры. Кроме того, какую-то икону и Библию. Все конфисковали, а ее отпустили восвояси.
— Повезло, — сказал я.
— Она дала им понять, что ее вполне устроит расписка только за один предмет, остальные они могут разделить между собой.
— Тем более ей повезло. Могла схлопотать лет десять за попытку взятки.
Взглянув на меня, Фрэнк сказал:
— Она хорошо разбирается в людях, Бернард.
Ответа не требовалось. Сделав глоток в самом деле очень приятного «Шато-Палмер», я кивнул.
Возвращенное к жизни вино источало тонкий, почти забытый букет.
Гнев, который вызвали у Фрэнка воспоминания о Зене, сошел на нет.
— Глупая маленькая корова, — с чувством сказал он. — Как насчет пудинга, Бернард? Насколько мне помнится, тут его обсыпают великолепной яблочной крошкой. — Фрэнк улыбался.
— Нет, спасибо. Только кофе.
— Вернер явился в Лондон. В пятницу направился прямиком в офис и перевернул там все вверх дном, — сказал Фрэнк. — Я, конечно, был в Берлине. К тому времени, когда до меня наконец дозвонился заместитель, я уже знал — Зена, здоровая и невредимая, сидит у себя дома, о чем имел полное право ему доложить. Все в полном порядке. А я всего лишь вышел понюхать розы.
— Меня в Лондоне не было, — напомнил я ему. — Я уезжал в Калифорнию.
— Я бы предложил тебе особый деликатес, который они отменно тут готовят, «ангел на лошади». Ты уверен, что больше ничего не хочешь? — Когда я отрицательно покачал головой, он подозвал официанта и сделал заказ только для себя. — Должен сказать, сэр Перси чертовски хорошо справился со своей задачей, — сказал Фрэнк.