— Фонд благотворительности?
— Ты не виноват, что у тебя возникли трудности, Бернард. Конечно, твоя жена перебежала на другую сторону, но не стоит считать вечным это несчастье. Пусть департамент сам решает свои проблемы и делает все, что в его силах. — Он перестал внимательно изучать свои ногти и серьезно посмотрел мне прямо в глаза.
— Завидую твоей вере, — сказал я, — в милосердие департамента и его способность все понимать. Брет, может, она и держит тебя на плаву?
— Это приходит, когда становишься англофилом, Бернард. — Он засунул руки в карманы и ухмыльнулся. — И коль скоро мы заговорили о твоем браке, что ты слышал о Фионе?
— Она работает на другую сторону, — невозмутимо сказал я. Он понимал, что мне не хочется говорить на эту тему, но это его не остановило. Я-то надеялся услышать, почему он все время притворялся погибшим, но видно было, что Брет не испытывал желания довериться мне.
— И никаких посланий? Ничего? Она должна чувствовать потерю детей.
— Она была бы полностью сумасшедшей, если бы увезла детей с собой, — сказал я. — Фиона потеряла детей, мужа, дом, карьеру. Она все потеряла. И я предполагаю, что именно из-за этого и обрела такое доверие там. — Он все время дергал рычаги своего велоцикла, ему постоянно надо было что-то крутить в руках. Он резко толкнул рукой педаль книзу, отчего вся конструкция издала металлический лязг.
— Но многие считают, что жить там просто невозможно. Так что не теряй надежды.
— Предполагаю, ты заставил меня проделать весь этот путь до Калифорнии не для того, чтобы беседовать о Фионе, — заметил я.
Он пристально посмотрел на меня. Несколько лет назад я подозревал его в том, что он крутил роман с Фионой. Они настолько явно радовались обществу друг друга, что я даже завидовал. Теперь это уже не было ревностью — мы оба потеряли ее, — но давние подозрения и возникшая из-за них настороженность бросали тень на наши отношения.
— Некоторым образом и для этого. — Широкая улыбка. — У меня есть кое-какие документы. Кто-то должен был прибыть за ними из Лондона. Послали тебя, чему я очень рад.
— Кончай вешать мне лапшу на уши, — сказал я. — Не забывай, я уже вырос. Если у тебя есть что сказать, выкладывай и покончим с этим.
— Ты о чем?
— О чем? Сейчас скажу. Во-первых, Гарри Стренг, вообще не расположенный к розыгрышам, какими бы они ни были, сказал, что на меня поступил специальный запрос из Вашингтонского полевого отделения. Во-вторых, очутившись здесь и открыв свой кейс, я увидел, что его тщательно обыскали. Не грубо и торопливо перерыли, как поступают жулики, не аккуратно переложили с места на место, как делает таможня. А просто тщательно все пересмотрели.
— Служба безопасности в аэропорту, — резко сказал Брет. — И не впадай в паранойю, Бернард.
— Я ждал, что ты это скажешь, Брет. А как насчет моей ручной клади? И разговорчивого мистера Вуснема, или как там его настоящее имя, чье место чисто случайно оказалось рядом с моим, но почемуто он тщательно проверил содержимое моей папки, когда я был в туалете?
— Ты не можешь быть в этом уверен, — сказал Брет.