— Ну съедят его и ладно, — махнул рукой домовой. — Немного столица потеряет. А княжество так и вообще такой потери не заметит. Чиновником больше, чиновником меньше…
— Пока он лучший из предложенных вариантов, — ответил я, и эта информация, кажется, Никифора чуточку расстроила.
— Вот уж не думал, что доживу до такого времён, когда лучшим вариантом для заповедника станет человек, который от собственных теней шарахается, — пробормотал он. — Ладно, буду следить. Если попытается сбежать, свяжу и в подпол закрою, чтобы там посидел и остыл.
Я взглянул на домового, пытаясь понять, шутит ли он или говорит серьезно, но решил не уточнять. Никифор же развернулся и направился в особняк, едва слышно бормоча что-то себе под нос.
— Пойду предупрежу дружинников, чтобы больше не выпускали Губова с территории, — произнес Морозов.
— Хорошая мысль, — согласился я. — И пусть кто-нибудь дежурит возле дома. На всякий случай.
Воевода развернулся и направился к казарме. Я же осмотрел темнеющий за оградой лес. На мгновенье мне показалось, что между ветвями кустов мелькнул рыжий мех.
— Спасибо, что помогла сохранить ему жизнь, — тихо произнес я, уверенный, что меня услышат. А потом вошел в особняк.
В гостиной сидели Марина и Вера. Девушки о чем-то вполголоса беседовали, но увидев меня, сестра поднялась:
— Губов опять что-то натворил?
— Натворил, — не стал спорить я. Подошел к камину и сел в кресло. — И попал в неприятную ситуацию.
— Что случилось? — обеспокоенно спросила Марина. — И как это может отразиться на тебе?
Я тяжело вздохнул откинувшись на спинку кресла и глядя на огонь. Пламя весело потрескивало, бросая на стену танцующие тени.
— Долгая история.
— Мы никуда не торопимся, — мягко ответила Марина, присаживаясь на край своего кресла. — Рассказывай.
Вера тоже отложила блокнот, пристально и в ожидании глядя на меня. Она явно хотела расспросить меня о том, как прошел осмотр порта, но история про Губова интересовала секретаря куда сильнее.
И я пересказал историю. Марина слушала, и я заметил, как во время рассказа ее лицо меняет цвет. К концу повествования она прижала ладонь к губам, а ее глаза расширились от ужаса.
— Здорово же у вас оставляют послания, — произнесла она, когда я замолчал. — Бедный человек. Наверное, ему было очень страшно.
В голосе сестры я с удивлением уловил искренность. Ей и правда было жаль Губова.
— И судя по его состоянию, это был самый страшный опыт в его жизни.
Вера задумчиво забарабанила пальцами по подлокотнику кресла:
— Старший народ запретил директору заповедника входить в лес… — протянула она, но я покачал головой:
— Губов сам поклялся. Никто от него этого не требовал.
Повисла напряжённая тишина. Марина нервно теребила край платья. Вера хмурилась.
— Ну, ты сам думал, как от него избавиться, — произнесла сестра после паузы.
— Так, чтобы получить человека, с которым можно сработаться, — ответил я. — И Дроздов подошел бы идеально. Но раз Губов был назначен в чьих-то интересах…
Беседу прервал появившийся в дверях Никифор с подносом, на котором стояли чашки с горячим отваром и тарелка со свежим печеньем.