— Конечно. Молодой леший далеко не дурак. Но всё же не стоит проверять, насколько хватит его доброты. И если вы надумаете прогуляться по лесу, выбирайте тропинки по правую сторону.
В его голосе послышалось то самое «лучше не рисковать», которое он обычно прятал под сухими замечаниями.
— Незачем сейчас ходить в лес, — возразил я, невольно вспомнив жутковатый вой, который все мы слышали после неосторожного высказывания Губова. Тот звук всё ещё отдавался в памяти ледяной дрожью.
Марина, делая вид, что просто поправляет салфетку на коленях, спросила почти беззаботно:
— Думаешь, мне могут навредить?
В её голосе звучала лёгкость, но я сразу понял, что вопрос задан не из праздного любопытства.
И в это мгновение мне захотелось сказать сразу всё и о старшем народе, и о тех, кто бродит по дремучему лесу, и о том, что я никогда не позволю ей оказаться там одной. Но я лишь выдохнул, подбирая слова ровно и осторожно, чтобы не нагнать лишнего страха, но и не обмануть её доверия.
— Не ходи никуда одна, — попросил я, смягчив голос, стараясь, чтобы в нём слышалась не тревога, а забота. — Мне так будет спокойнее.
Марина чуть улыбнулась уголком губ.
— Буду брать с собой Аргумента, — пообещала она.
— Он не так надёжен, как ты думаешь, — усмехнулся я, вспомнив, с какой преданностью пес ластился к лешему, будто встретил старого друга. — За сахарную косточку он может тебя легко бросить.
— Не наговаривайте на хорошую собаку, — тут же раздалось с порога столовой.
Мы все обернулись. В дверном проеме стоял домовой, на лице которого буквально пылало возмущение, до того были красными его щеки. Скрестил руки на груди и посмотрел на меня так, будто я покусился на честь всей собачьей породы.
— Аргумент не глупый, — провозгласил он с достоинством. — И то, что от него за версту несёт лешим — так это только в плюс.
— Это ещё почему хорошо, что от него несет лешим? — оживилась Марина, сразу вытянувшись вперёд, будто ждала новую историю от местного бывалого.
— Лешие не особенно жалуют собак, — важно заявил Никифор, поправляя жилетку, будто собирался вещать целой аудитории. — И то, что наш громила смог растопить сердце Митрича — хороший знак. Значит, и лесовики будут к нему добры. И гулять с ним…
Я выразительно посмотрел на домового, ясно давая понять: не стоит сейчас расписывать перед Мариной весь набор потенциальных «прелестей» лесных прогулок. Но Никифор, как водится, и бровью не повёл, продолжил с прежней беспечной уверенностью:
— … и выведет, если заплутаете. А в наших лесах заплутать — проще простого. Можно тропинку и не покидать, а через сотню шагов оказаться на той же полянке, откуда вышли.
Марина даже округлила глаза от неподдельного любопытства. Домовой же между тем говорил дальше, явно входя во вкус:
— Заплутать в трёх соснах здесь дело нехитрое. Тут самое главное — не паниковать. И не кричать, как поступают многие приезжие глупцы.
Он покачал головой, вспоминая, видимо, кого-то очень конкретного.
Марина усмехнулась, но придвинула тарелку чуть ближе. Я же подумал о том, что Никифор, как никто, умеет рассказать правду так, чтобы она звучала почти уютно.