* * *
Обратный путь мы проделали молча. Митрич шел впереди, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что я следую за ним. Воевода чуть оставал от меня, погруженный в свои явно невеселые мысли. Только Аргумент носился между деревьями, увлеченно что-то выискивая.
Митрич провел нас до опушки, попрощался и шагнул за деревья. Воевода же направился к просвету между стволами.
— Владимир Васильевич, — окликнул я его.
Он остановился и обернулся:
— Да?
— Простите за прямой вопрос, но… — Я помедлил, подбирая слова. — Вы сожалеете? О том, что не удалось вернуться в свой прежний мир?
Морозов задумался. Потом медленно покачал головой:
— Нет, — просто ответил он. — Там мне больше нечего делать. Я был совсем другим человеком, Николай Арсентьевич. И становиться им опять я не хочу ни за что в жизни. А нового меня тот мир уже не примет.
Морозов на мгновение замолчал, задумчиво глядя на проступающее сквозь листву небо:
— Здесь я получил шанс стать кем-то другим, — продолжает воевода тише. — Старый князь дал мне этот шанс. И я благодарен ему за это каждый день.
— Он был хорошим человеком? — спросил я. — Мой предшественник?
— Лучшим, кого я знал, — просто ответил Владимир Васильевич. — Справедливым. Мудрым. Добрым, но не слабым. Он понимал, что значит быть князем Северска. У него не всегда получалось как надо, но кто из нас без греха?
— Надеюсь, я стану правителем не хуже, — пробормотал я.
Морозов неожиданно улыбнулся:
— Вы уже стали, — сказал он. — Князь-реформатор, который хочет сделать многое во благо края. Это о многом говорит. Идемте, Николай Арсентьевич. Раз уж завтрак пропустили, может быть хоть к обеду поспеем.
Я кивнул. Взглянул на небо, с удивлением понимая, что солнце уже перевалило за полдень. И мы направились к калитке.
Дружинник всё так же стоял на своём посту. Увидев нас, он выпрямился:
— Мастер-князь, воевода, — отрапортовал он. — Всё спокойно. Никаких происшествий.
— Губов? — уточнил Морозов.
— Сидит в своей комнате. Марина Арсентьевна его проверяла. Говорит, что все нормально. Ну, в его ситуации…
Дружинник замялся, но я понял, что он имел в виду:
— Хорошо, — сказал я. — Продолжайте вести наблюдение.
Мы прошли через калитку. Довольный прогулкой Аргумент сразу же радостно, с громким лаем помчался к дому, видимо, желая выпросить у Никифора что-нибудь особенно вкусное за то, что вывел нас из леса невридимыми. Мы же поднялись на террасу, где нас встретила Марина.
Сестра сидела в плетёном кресле с книгой в руках, но, судя по рассеянному взгляду, читала она явно невнимательно. Словно мысленно она была далеко отсюда. Увидев нас, она тут же бросила книгу на стол и вскочила:
— Наконец-то! — воскликнула она с облегчением. — Я уже начала было думать, что с вами что-то стряслось.
— Ну вот, — с улыбкой развел руки я. — Как и обещал, вернулся к обеду. Как Губов?
— Никифор отнес ему еду, но наш гость к ней почти не притронулся, — ответила она, закусывая нижнюю губу. Явный признак того, что девушка волновалась. — Сидит в комнате, смотри в окно. Отвечает односложно, взгляд пустой.