— Такой же ультиматум ты выдвинул и Джиму Приттимену? — спросил я. — И он оказался своим самым худшим врагом? Не был ли полученный им от тебя «официальный приказ» жестом большого пальца вниз, во исполнение чего тебе пришлось послать туда двоих парней, которые и прикончили его на стоянке?
У Брета еле заметно подрагивала голова. Золото солнечных лучей поблекло, и теперь лицо его казалось старым, усталым и испещренным морщинами. Я не сомневался, что он уже никогда не сможет вернуться в департамент и как встарь работать там. Время Брета миновало. Его голос был чуть громче шепота, когда он сказал:
— Думаю, ты сказал более чем достаточно, Бернард. Да, более чем достаточно. Мы продолжим разговор с утра. Тебе приготовлен билет на завтрашний рейс в Лондон.
Я не ответил. В некотором смысле я испытывал к нему жалость — каждый день он изнуряет себя упражнениями, пытается поддерживать связь с департаментом и даже вмешиваться в ход событий. Брет убеждает себя, что в один прекрасный день все восстановится, будет как раньше, и шансы получить рыцарское достоинство еще не окончательно потеряны.
Я встал. Значит, вот они каковы — кнут и пряник. Играй я в одной команде с Бретом — и можно рассчитывать на помощь, чтобы расплатиться с займом, а если будешь интересоваться делами, которые тебя не касаются, то потеряешь работу и, скорее всего, тем самым образом, как потерял ее Джим. Ногами вперед.
Неужто я неправильно понял?
Глава 15
Дезориентированный и даже растерянный, я был не в силах отделаться от воспоминаний и плохо спал. В этом чертовом доме даже в самый глухой ночной час так и не наступила тишина. Нарушали ее не только постоянные гул и жужжание каких-то механизмов, но и то, что за моим открытым окном постоянно раздавались шаги и приглушенные голоса, говорившие по-испански с тем акцентом, который беженцы из Мексики называют южнокалифорнийским. Я прикрыл окно, но теперь из-за дома слышались лай и рычание сторожевых псов. Животные носились в зарослях, то и дело стараясь пробраться сквозь проволочные изгороди, которые, окружая дом, не позволяли им приблизиться. Может, они чувствовали наступление непогоды, потому что вскоре на самом деле послышались раскаты грома и гул ветра, вслед за которыми по окнам стали хлестать струи дождя. Загрохотал металлический навес над патио.
Шторм промчался быстро, как это свойственно бурям, приходящим с Тихого океана, и около четырех часов утра началась новая серия громких звуков и гулкого жужжания какого-то механизма поблизости. Спать я уже не мог, и мне стало не по себе. Я решил встать и пуститься на поиски источника этих шумов. Накинув на себя один из купальных халатов, которые миссис О'Раффети предусмотрительно приготовила для гостей, я двинулся по свежепобеленному коридору. Двери из него вели в бельевую, кладовку и на кухню. Основное освещение было выключено — может, из-за шторма возникло короткое замыкание, — но лампочки, подпитывающиеся от аккумуляторов, давали достаточно света.
Я прошел мимо котельной, распределительного щита и груды картонных ящиков с водой, которая, по мнению миссис О'Раффети, благоприятно влияет на пищеварение. Звуки стали громче, когда я подошел к деревянным дверям кухонной подсобки. В большом медном замке торчал ключ. Я обошел по кругу почти весь дом и оказался неподалеку от гостиной.