— Месса, — коротко сказал Гарри Стренг.
— Они видятся друг с другом на воскресной утренней мессе, — объяснил Дики Крайер.
— И никаких сигналов о прекращении контактов? — спросил я.
— Нет, — сказал Стренг. — Вот это и тревожит.
— Еще бы, черт побери, — заметил я. — Что еще?
Наступила мгновенная пауза. Будь я параноиком, я бы легко пришел к выводу, что они хотят оставить меня в неведении.
— Чушь и ерунда, — отозвался Биллингсли.
— Есть кое-какая информация изнутри, — сказал Стренг. — В районе Франкфурта двое задержаны для допросов.
— В Берлине.
— Берлин? Это же не Франкфурт, — удивился Биллингсли.
К тому времени я уже был сыт им по горло. Все они в Центре данных смахивают на этого молодого человека: им кажется, что мы должны загрузить свою память парой мегабайтов, прежде чем сравняемся с ними.
— Не изображай из себя идиота, — отнесся я к Стренгу. — Твоя информация из Берлина или из Франкфурта?
— Из Берлина, — сказал Стренг. — С Норманненштрассе. — Это был большой квартал серого камня в районе Берлин — Лихтенберг, откуда восточногерманская Штази — служба государственной безопасности — оберегала свой мир, пытаясь подобраться к нашему.
— Миновал уик-энд, — сказал я. — Чему трудно радоваться. — Если во франкфуртском отделении Штази прогонят данные через компьютер, то придут к выводу, что им попалось в руки что-то стоящее.
— Вопрос, который ныне стоит на обсуждении, — сказал заместитель с той изысканной любезностью, которую демонстрируют барристеры[2] в суде, подводя нервничающего ответчика к неизбежному признанию вины, — заключается в том, как нам действовать. — Глянув на меня, он склонил голову набок, словно так я был лучше ему виден.
В ответ я тоже уставился на него. Заместитель был забавным маленьким пухлым человечком с блестящими глазками, лоснящейся розовой физиономией и аккуратной прядкой волос на черепе. Черный сюртук, жилет, в кармашках которого хранились огрызки карандашей, полосатые брюки, галстук какой-то омерзительной «паблик-скул», пришпиленный драгоценной заколкой. Юрист. Встреть вы его на улице, подумали бы, что это какой-то бедный солиситор[3] или клерк у барристера. В прежней реальной жизни — то есть пока не очутился в стенах этого здания, — он руководил одной из наиболее преуспевающих юридических фирм в Лондоне. Позволить себе увлечься столь неблагодарной работой, как наша, — я не мог себе представить, зачем ему это нужно, но заместитель был всего лишь в шаге от того, чтобы возглавить департамент. ГД, образно говоря, дышал на ладан.
— Вы хотите сказать, — спросил я, — что кто-то должен взять это на себя?
— Именно так, — сказал заместитель. — И думаю, все мы желали бы выслушать ваше мнение, Сэмсон.
Я помедлил с ответом, чтобы потянуть время.
— Имеются данные от берлинской полевой группы? — спросил я. — Или откуда-то еще?
— Не думаю, что БПГ должна быть втянута в эту ситуацию, — торопливо бросил Стренг. Он говорил от имени оперативного отдела.
И был, конечно, прав. При таком положении дел посылать человека из Западного Берлина было бы чистым сумасшествием. В том регионе незнакомое лицо немедленно привлечет внимание любого тайного агента, черт бы побрал их, да и тех, кто свободен от службы.