— Нет, спасибо.
— Насколько мне помнится, вы предпочитаете овсянку с шоколадом, — с сардоническим выражением лица повторил он.
Я слегка наклонился, чтобы увидеть текст, который заместитель набрасывал в своем блокноте, но там были только завитушки: сплетения сотен концентрических кругов с жирной точкой в середине орнамента. Побег невозможен; решения нет; вообще ничего нет. Я предположил, что именно такой ответ на свой вопрос он ожидал услышать, и я его высказал. Десять из десяти, Сэмсон. Можете идти и получать свои двести фунтов.
В соответствии с общепринятым протоколом предполагалось, что даже самые занятые из нас могут покинуть зал, лишь когда заместитель допьет свой чай. И в ту минуту, когда он наконец двинулся к дверям, Морган — самый раболепный приверженец ГД — влетел с раскрасневшимся лицом, в накинутом на плечи плаще, держа перед собой, как алтарную свечу, короткий сложенный зонтик.
— Простите, что опоздал, сэр. К сожалению, у меня вышла из строя машина, — выпалил он со своим звонким уэльским акцентом и закусил губу. Краска возбуждения сползла с его лица, явив необычную бледность.
Инцидент явно не понравился заместителю, но он проявил исключительную сдержанность.
— Мы справились без вас, Морган, — сказал он.
Когда он вышел, Морган взглянул на меня, не пытаясь скрыть глубокую ненависть. Видимо, он решил, что его унижение — дело моих рук, или, возможно, ему не понравилась роль свидетеля, в которой я оказался. В любом случае, если бы департаменту понадобился могильщик, чтобы похоронить меня, Морган с энтузиазмом взялся бы за эту работенку. А может, он уже копал мне яму.
Я спустился вниз, испытывая облегчение после утреннего совещания. Омрачала настроение лишь перспектива разбирать груды бумаг, скопившихся в моем тесном кабинетике. Ими был завален стол у окна. Взгляд мой упал на две тщательно упакованные подарочные коробки, одну из которых украшала надпись«Билли», другую —«Салли». Их доставил фургон от «Харродса» вместе с карточками, на которых слова«С глубокой любовью от мамочки» не были написаны рукой Фионы. Я собирался вручить подарки ребятам еще до Рождества, но оставил их здесь. В предыдущее Рождество она тоже прислала подарки, и тогда я положил их под елку. Дети прочитали сопроводительные открытки без каких бы то ни было комментариев. Но в этом году мы встречали Рождество в нашем новом домике, и мне не хотелось, чтобы в нем чувствовалось присутствие Фионы. Переезд дал мне возможность избавиться от ее личных вещей. Я хотел начать все с чистого листа, но присутствие двух коробок, которые всякий раз бросались мне в глаза, когда я входил в кабинет, решительно не облегчали эту задачу.
На столе царил сущий бедлам. Моя секретарша Бренда исполняла обязанности двух канцеляристок, которые то ли больны, то ли беременны, то ли черт знает что, и мне предстояло самому разбирать недельный завал, образовавшийся, пока я отсутствовал.
Первым делом я занялся посланием с красной полоской, означавшей срочность. Эти послания, распоряжения, задания и советы поступали каждые полчаса. Слава Богу, Бренде хватило сообразительности не отсылать их мне в Вашингтон. Ну а теперь я вернулся в Лондон, и они придумают что-то еще, дабы вытащить все-таки Джима Приттимена в Лондон. И тогда компания зажившихся старых перечниц из Центрального фонда будет поджаривать его на медленном огне, тщательно пытаясь сделать ответственным за свою собственную некомпетентность.