По ступенькам я поднялся к блестящей зеленой двери. Звонка не было, и я громко постучал несколько раз, использовав для этой цели медный молоток, изображавший голову льва. Прошло довольно много времени, прежде чем я услышал внутри какое-то шевеление. У меня создалось впечатление, что сверху из окна кто-то присматривается ко мне. Наконец открывшаяся дверь явила на пороге Дронта. На нем был белый свитер под горло, серый шерстяной пиджак, серые брюки и разношенные шлепанцы с кожаными кисточками.
— А! — сказал он. — Добрый вечер! Значит, ты все же меня выследил.
— Могу я войти?
Он помедлил с ответом. Прислонившись к дверному косяку, он осматривал меня с головы до ног.
— Очень хорошо, — без особого энтузиазма ответил он. — Заходи, выпьем.
Он повел меня через холл мимо большой покосившейся вешалки и зеркала, даже не предложив снять пальто, в заднюю часть дома. Мы вошли в большое помещение с огромным пианино, парой удобных кресел и несколькими маленькими антикварными столиками, уставленными табакерками вперемежку с фарфором. По обоям викторианских времен тянулась тропическая растительность, единственным источником света была лампа с абажуром, стоявшая на пианино и освещавшая ноты.
Запах в комнате, отдававший пылью, говорил, что в ней никто не обитает, окна были зашторены, а на пианино лежал серый слой пыли.
Дронт повернулся лицом ко мне.
— Итак, в чем дело? — спросил он. Голос его был сух и враждебен, а глаза воинственно поблескивали. Мне показалось, что он под хмельком, но с Дронтом ни в чем нельзя быть уверенным.
— Послушайте, Дронт, — сказал я, — нам стоило бы кое в чем разобраться…
Он дернулся вперед, словно намереваясь пройти мимо меня, но вдруг быстрым неуловимым движением выпрямился и с такой силой нанес мне удар кулаком в живот, что я отлетел в сторону. Когда я скорчился, пытаясь набрать воздуха, он ребром ладони ударил меня по основанию черепа. Это было отработанное движение каратэ, и боль огнем прожгла мое тело.
В скрюченном состоянии я давился недавним обедом, и в этот момент он отвел ногу, чтобы нанести сокрушительный удар. Но поскольку голова у меня была опущена, я успел увидеть его движение и отпрянул в сторону, так что подошва ботинка лишь скользнула по руке.
Плотная ткань пальто смягчила жестокость его ударов. Пригласи меня Дронт снять пальто, удары достигли бы цели. Очередной удар был не в меру размашистым. Я попытался перехватить его ногу, но старик оказался слишком быстр для меня. Слишком быстр и опытен. Я явно недооценивал Дронта по всем статьям: его ум, его злобу, его физическую силу.
Все еще ощущая боль, я выпрямился. Сделав шаг назад, почувствовал, что уперся в пианино. Обрадовавшись опоре, на мгновение расслабился, дожидаясь следующего действия Дронта. Свет, отражавшийся от крышки пианино, бил ему в глаза. Резкие движения Дронта немного сорвали его дыхание, но он не собирался давать мне передышку и снова двинулся ко мне, на этот раз помедленнее, вскинув руки и широко ставя ноги. Я набрал в грудь воздуха; ясно, что он готов к нападению, и, если хотя бы пара его ударов достигнет цели, он вышибет из меня дух.