— Где ты сегодня провел ленч? — спросила меня Глория тем подчеркнуто веселым тоном, к которому она прибегала, когда ее душу начинали терзать подозрения. В этот вечер она не навещала родителей, которые поехали на конгресс стоматологов в Мадрид.
— В «Субмарине», — сказал я. Мы были дома и вот-вот должны были сесть за обед. Я смотрел семичасовой выпуск новостей по четвертому каналу. Ураганные ветры «обрушились на побережье», принеся с собой «хаос» и «разрушения», которые операторы убедительно умеют показывать, когда телевидению нечего нам сообщить. Словно в подтверждение информации оконные стекла задребезжали под порывами ветра, завывания которого доносились из сада. Глория по пути в столовую прихватила два стакана охлажденного белого вина и поставила их на боковой столик. Она пыталась отучить меня от крепких напитков.
— В «Субмарине»? — с легкой улыбкой переспросила она, и в голосе ее послышалась неприязненная нотка. — До чего тебе там было неуютно!
— Да еще в компании совершенно несъедобных сандвичей, — добавил я, только чтобы доставить ей удовольствие.
— Но тебя не было почти до четырех, — припомнила она. Я посмотрел Глории вслед, когда она пошла в столовую накрывать к обеду. Она делала это с тем же тщанием, с каким занималась всем остальным. Ножи, вилки и ложки, блестя, расположились на пластиковых подставочках; в баночках с горчицей, перцем и солью торчали соответствующие ложечки. Салфетки были сложены и размещены с математической безукоризненностью. Удовлетворенная видом стола, она вернулась ко мне, пристроилась на подлокотнике дивана и отпила вина.
— В четыре у меня была встреча… с Дики. — Я выключил телевизор. Там в очередной раз перелопачивали одни и те же события.
— И ты провел внизу весь день? Что ты там мог делать?
— Колотился, чтобы вытащить некое досье. Порой приходится этим заниматься.
— Джима Приттимена?
Она слишком хорошо знала меня.
— Что-то вроде, — признался я.
— Повезло?
— Все время одно и то же. Ты когда-нибудь слышала об арктическом кодировании?
— Нет, но в прошлом году появилось несколько новых уровней. Сейчас каждый месяц в банк данных поступают все новые порции секретной информации.
— Я пытался действовать по-разному, но натыкался на один и тот же сигнал — доступ закрыт.
— То есть ты подбирал разные пути и выходил на те же самые данные?
— Убил на это не меньше часа.
— Тебе стоило бы посоветоваться со мной, дорогой. — В голосе ее была настойчивая нотка.
— Зачем?
— Я знаю эти машины. Я там просидела целый месяц, пока ты не спас меня. Помнишь?
— Я сам работал с ними… — Чуть было не сказал «еще до твоего рождения», но мне не хотелось напоминать самому себе о нашей разнице в возрасте. — …несколько лет назад, — вежливо продолжил я.
— Значит, ты должен знать, какую подлянку она способна выкинуть, — сказала Глория.
— Кто или что за подлянка, черт побери?
— Если бы ты как следует подготовился, вместо того чтобы колотиться без толку, то не наделал бы глупостей.
— О чем ты говоришь? — спросил я.
— Стоит только наткнуться на сообщение «доступ запрещен», машина тут же фиксирует запрос и записывает твое имя и номер.