— Вы хорошо его знаете, мастер-князь? — повернувшись ко мне, внезапно уточнила Тамара.
— Не так хорошо, как следовало бы, — честно признался я. — И о своей жизни он особо рассказывать не любит.
— Это видно, — ответила женщина, продолжая разминать астральную проекцию. — Шрамы в душе всегда глубже, чем на теле. И они тоже отражаются здесь. Блокируют энергию, образуют застои.
— Все беды от нервов, — протянул я, вспомнив, как это говорила мать, и Тамара кивнула, подтверждая мои слова.
Она снова хлопнула в ладоши. Астральный двойник вздрогнул и начал медленно опускаться назад, сливаясь с физическим телом. Светящиеся контуры растворились в воздухе, оставив лишь легкое свечение, которое быстро угасло.
Морозов на столе шевелился, словно выходя из транса.
— Всё, — объявила Тамара. — Диагностика завершена. Теперь я знаю, с чем работать.
Она подошла к шкафу и достала бутылочку с маслом.
— Сейчас проведём первый сеанс, — сказала она, возвращаясь к столу. — Будет не особенно приятно, предупреждаю сразу. Но это необходимо. Нужно начать разбивать эти застои.
— Ничего другого от женщины ждать не приходится, — проворчал воевода, но было понятно, что он пытается шутить.
Я смотрел, как Тамара наливает масло на руку, растирает его. Запахло хвоей и терпкими травами.
— Вы работаете и с физическим телом, и с астральным одновременно? — спросил я.
— Именно, — объяснила Тамара. — Поэтому и массаж у меня… можно сказать, волшебный.
Она положила руки на спину Морозова и начала медленно, методично разминать мышцы. Я увидел, как от ее ладоней исходит слабое свечение силы, которую она направляла в заблокированные участки.
Владимир Васильевич вцепился руками в края стола с такой силой, что костяшки побелели. Он не издал ни звука, но было видно: ему приходится нелегко.
— Больно? — не отрываясь от процесса, уточнила Тамара.
— Терпимо, — с трудом процедил он сквозь зубы.
— Вот только не надо мне врать, — спокойно заметила Тамара. — И притворяться тоже. Это не пойдет нам на пользу. У вас здесь всё зажато. Давно это произошло?
— Не понимаю, о чем вы, — послышался с кушетки приглушенный голос воеводы.
Хозяйка кабинета нахмурилась:
— Владимир Васильевич, — строго произнесла она. — Если хотите, чтобы я помогла, отвечайте на вопросы честно.
— Года два, — признался воевода. — Может, три. Не помню точно.
Тамара покачала головой:
— И вы всё это время терпели?
— Это было… нормально, — упрямо повторил Морозов.
— Мужчины… — пробормотала женщина. — Сейчас будет особенно скверно. Так что…
— Терплю, — стиснув зубы, ответил воевода.
Тамара работала молча, комплексно. Ее сильные пальцы находили каждый узел, каждое место и методично, безжалостно разминали. Морозов стоически молчал, но я видел, как напряжено его тело. А еще я слышал, как он иногда выдыхает сквозь зубы. Я понимал, что гордость не позволяла воеводе показывать, насколько ему худо. Для него это было сродни признанию слабости.
— Глубоко дышите, — велела Тамара. — От задержки дыхания будет только хуже.
Воевода послушно выдохнул раз. Еще раз…