— Присаживайтесь, — Тамара указала на стоявшее у стены кресло. — Сейчас мы заполним карточку, Владимир Васильевич. А потом вы пройдете за ширму, где переоденетесь.
Морозов перестал дышать. Я видел, как его кадык дёрнулся:
— Прямо… сейчас? — хрипло спросил он, глядя на Тамару большими глазами.
— А когда же ещё? — удивилась хозяйка кабинета. — Я не кусаюсь. Ну, почти.
На последней фразе она лукаво улыбнулась, и воевода вздрогнул:
— Тем более, сегодня будет только осмотр, — успокоила его Тамара. — А сеанс уже проведем, если успеем. У меня слишком плотная запись.
Воевода бросил на меня последний, полный отчаяния взгляд. Но я лишь проговорил:
— Чем быстрее вы начнете терапию, тем проще будет восстановиться.
— Николай Арсентьевич прав, — подтвердила хозяйка кабинета.
Воевода тяжело вздохнул, как будто прощался с жизнью, и походкой приговоренного к казни направился к столу.
Тамара быстро взяла картонную папку, вынула из верхнего ящика чистый бланк и принялась заполнять данные.
— Полный возраст… Травмы… Заболевания… Операции…
На все вопросы Морозов отвечал уверенно и четко. Я сидел тихо, боясь спугнуть своего помощника и помешать процессу. Оказалось, что травм у него было много. Воевода перечислил сотрясения, переломы, разрывы связок, порезы и даже укусы. Оставалось лишь догадываться, где он собрал такой букет ранений. Я вновь вспомнил слова лешего и решил, что стоит поговорить с воеводой как можно быстрее. Потому как мне очень не хотелось накручивать себя и думать о нем скверно. Мне ну никак не верилось, что Владимир Васильевич, который приручил Аргумента, искал для Мурзика редкий чай и терпеливо учил меня жить в Северске, мог быть лютым душегубом.
— Вы женаты? — буднично уточнила Тамара.
— Что? — опешил воевода.
— В отношениях? — без доли смущения поинтересовалась хозяйка кабинета.
— А это вам зачем знать? — подозрительно осведомился Морозов.
— Чтобы понять, насколько вы активны, — уверенно заявила лекарка.
Но отчего-то мне показалось, что она интересуется этим аспектом жизни воеводы не для лечения. Была вероятность, что она выпытывала информацию для Альбины Васильевны. В очередной раз я порадовался, что не признался Владимиру Васильевичу, кто на самом деле договорился о сеансах массажа для него.
— Я не в отношениях, — глухо произнес Морозов и добавил прежде, чем Тамара продолжила допрос, — Проблем по мужской части нет.
Женщина вскинула бровь, и воевода добавил:
— Все в порядке.
— Это хорошо, — ответила она и затем довольно заключила, — Ну, а теперь идите переодеваться.
Морозов послушно встал с кресла и направился к ширме. Тамара между тем деловито мыла руки, а затем достала из шкафа какие-то бутылочки с маслом.
— Давно у него проблемы со спиной? — не оборачиваясь, негромко спросила она.
— Не знаю, — честно произнес я. — Он не жаловался.
— Типично, — хмыкнула Тамара. — Мужчины всегда терпят до последнего. А потом удивляются, почему так плохо. Запомните, Николай Арсентьевич, спину надо беречь. И после любой травмы обращаться к лекарю за диагностикой.
Из-за ширмы донеслось шуршание ткани. А через секунду, Морозов появился перед нами в расстегнутой рубашке. Я заметил, что выглядел он крайне некомфортно. Было видно, что плечи воеводы были напряжены, а лицо было каменным.