Дронт спускался по лестнице с выпивкой в руках и счастливой улыбкой на физиономии. Волосы его были аккуратно прилизаны, но смокинг помнил лучшие дни, не говоря уж о том, что его дополняли синие шведские туфли с невообразимыми шнурками и красные носки. Дядя прямо-таки расплылся в улыбке, увидев нас. Он был не из тех, кого смущает поношенность костюма. Напротив, чувствовалось, он отдавал предпочтение старой одежде, испытывая к ней склонность, как к старым книгам и старым винам, и не обратил внимания на огорчение Глории.
Дронт пропустил уже далеко не одну рюмку и, не тратя времени на приветствия, сразу же стал рассказывать о некоторых из своих самых примечательных гостей.
— Тот парень, с которым вы видели меня на лестнице, — он фактически заправляет всей «Люфтганзой». Мы вместе с ним снимали комнату, когда я жил в тех жутких трущобах на Колмарке. Теперь, конечно, это одна из самых фешенебельных улиц в Вене. — Дронт ввел нас в помещение, где играл цыганский оркестр. Здесь было темновато, а на лицах музыкантов плясали блики и тени, отбрасываемые зажженными свечами, что подогревало восхищение аудитории.
— Они играют чардаш? — возбужденно, что выявляло новую для меня черточку ее характера, спросила Глория.
— Конечно, дорогая Жу, — сказал Дронт.
— Какая ты умница. — Глория окончательно забыла все свои огорчения из-за одежды и прически. Она клюнула его в щеку и что-то сказала по-венгерски. Он засмеялся. Я почувствовал себя лишним.
— Вы прибыли из Будапешта? — спросил я, желая как-то поддержать разговор, а не потому, что меня это в самом деле интересовало.
— Все венгры из Будапешта, — ответил он.
— Да, мы обожаем Будапешт, — подтвердила Глория, глядя на Дронта. — Ты прав: все венгры чувствуют себя в Будапеште как дома.
— Даже наши цыгане, — сказал Дронт, прислушиваясь к медленным тягучим переборам цыганских гитар, ритм которых захватил Глорию, и она стала раскачиваться в такт музыке.
— Жу уже гадала вам? — спросил он меня.
— Нет.
— На картах таро?
— Нет, Дронт, — сказала Глория. — Порой лучше не знать того, что могут сказать карты. — Тема была закрыта.
— Вы ели? — спросил он.
Узнав, что мы еще не успели перекусить, он тут же отвел нас на кухню, где трудились в поте лица два повара, выставляя на стол блюда экзотического вида. Глория и Дронт наперебой сообщали мне их названия, порой начиная спорить о рецептах. Я попробовал все, что передо мной было. Ломти телятины в сметанном соусе, тушеная говядина, шпигованная чесноком и с подливкой из красного перца. Тут же были обвалянные в сухарной крошке куски жареных цыплят, паровая свинина под хреном и речная рыба, приготовленная с чесноком и имбирем. Да, это совсем не было похоже на то, что мне доводилось пробовать в современной Венгрии, где повара ухитряются любое мясо делать совершенно безвкусным, сопровождая его предписанным правительством стограммовым черпаком гарнира.
— Значит, вам нравится наша кухня, а? — обратился ко мне Дронт. Единственный стоящий венгерский обед, который мне довелось отведать, был подан в большом сельском доме недалеко от озера Балатон. Продукты контрабандой доставляли из Мюнхена. Моим хозяином был делец черного рынка, который в качестве почетного гостя пригласил полковника секретной службы. Но когда Дронт стал распространяться о том, что в наши дни венгры питаются чертовски хорошо и Будапешт быстро становится Меккой для гурманов, мне оставалось лишь кивать, улыбаться и, не отрываясь от тарелки, подтверждать, что да, так все и есть.