— Ну и что?
— Шнейдер, фон Шильд и Вебер.
— Похоже, речь идет о банке, — предположил я.
— Это и есть банк, — с нескрываемым удовлетворением сказал Дронт, словно выложил неопровержимый аргумент. — Это и есть банк.
— Ну и что?
— Хочешь, чтобы я продолжил, дорогой?
— Да, хочу.
— Вебер — внук одного из основателей банка — прокручивает некоторые финансовые операции для британского правительства. Вот откуда и идут ваши денежки, — торжественно произнес он.
— Деньги? Какие деньги? И какое я имею к этому отношение? — спросил я, убеждаясь, что он скорее сумасшедший, чем пьяный.
— У тебя есть право подписи счетов.
— Чушь.
— Это факт, который легко доказать или опровергнуть… — Подошедший официант поставил на столик небольшое блюдечко с шоколадками. Никому не предлагая, Дронт содрал обертку с одной из них, осмотрел ее и отправил в рот.
— Кто вам все это рассказал? — спросил я.
Пережевывая шоколадку, Дронт сказал:
— Я уже много лет знаю молодого Вернера Вебера. Когда мне была назначена пенсия от департамента, все организовывал для меня его отец.
Я посмотрел на Дронта, пытаясь понять, что он на самом деле думает. С шоколадом во рту, он тупо смотрел на меня невидящим взглядом.
— Ты часто бываешь в Берлине, дорогой. Сходи на Ку-Дамм и перекинься парой слов с Вебером.
— Может, я так и сделаю.
— Деньги, скорее всего, вложены в краткосрочные облигации. Так обычно поступают. Счета могут подписывать до дюжины самых разных людей — не меньше! — но среди них обязательно должны быть две разные подписи. Твоя и твоей жены, например.
— Дюжина подписантов!
— Не изображай такую наивность, дорогой. Это общепринятое правило, и все его знают. — Недоброжелательство так и хлестало из него.
— Имена фиктивные? — спросила Глория.
— В этом нет необходимости. Используются настоящие фамилии. Что скрывает истинные цели фонда, а если кто-то решит сунуть нос в документы, они подписаны реально существующими людьми. И можно проверять их сколько угодно.
— Может, поэтому и всплыло имя Бернарда, — мягко сказала Глория. Чувствовалось, что она поверила истории Дронта.
Блестящие пуговки его глаз были прикованы ко мне почти с гипнотической силой. В нем было что-то пугающее, эдакое воплощение зла.
— И если ты никогда не запускал туда руку, значит, тебя просто обвели вокруг пальца, дорогой. — Он небрежно хмыкнул, давая понять, что такую дурацкую возможность не хочет даже рассматривать, и перевел взгляд на Глорию, приглашая ее разделить с ним веселье. Она отвела глаза, а он схватил стоящую рядом рюмку и сделал основательный глоток. — Пора двигаться, — сказал он. — Пора.
Я не тронулся с места. Ждал, когда этот старый болван грузно встанет, дойдет до дверей и скроется за ними. Несколько минут мы с Глорией сидели в молчании. Наконец, чтобы, конечно же, успокоить меня, она сказала:
— Сегодня вечером у Дронта плохое настроение.
— И мне как раз надо было от души повеселиться, — ответил я.
Глава 18
За день до моего обычного визита в Берлин позвонил Вернер и осведомился, будет ли у меня груз солиднее, чем ручная кладь. Я сказал, что нет. Такие посещения требовали только кейса, куда я мог засунуть пижаму и бритвенные принадлежности.