— Хорошая идея, Вернер, — отозвался я.
— Конечно, я не собираюсь одним махом покончить со своей работой, — сказал он. — У меня еще осталось несколько сделок.
— Как часто ты в наши дни снимаешься с места? — спросил я. Бизнес Вернера предполагал регулярные визиты в правительственные учреждения ГДР в Восточном Берлине. Я не спрашивал его, постоянно ли поставляет он отчеты нашим людям в конторе Фрэнка. Лучше, чтобы я этого не знал.
— Не так часто. Теперь я предпочитаю вести предварительные переговоры по телефону.
— Так лучше получается?
— Не лучше, просто по-другому. То есть да, лучше, потому что удается кое-что держать в тайне — они понимают, какие хлопоты может доставить западная пресса. — В устах Вернера это был суровый приговор, ибо, когда речь заходила о привычных пороках Востока, он старался быть объективным.
— Как сейчас обстоят дела на Норманненштрассе?
— Более чем хорошо, — сказал Вернер.
— Расскажи подробнее.
— Восточные немцы — на первом месте в московском хит-параде. Прага больше не считается центром, откуда идет русское проникновение на Запад, и наши друзья на Норманненштрасе потирают руки от удовольствия.
— Я слышал, Штази устраивает большую чистку.
— Мало-помалу избавляется от старой команды. Как и от прежней администрации. И теперь становится сравнительно небольшой, компактной и эффективной организацией.
— О'кей.
— Конечно, КГБ прослушивает ее круглые сутки. И если дела идут не лучшим образом, Москва дает знать о своем неудовольствии.
— Ты что-нибудь слышал о такой личности, как Эрик Штиннес?
— Он осуществляет связь с Москвой. Резко пошел на повышение.
— Штиннес?
— КГБ не считается ни с какими затратами. Американцы по-прежнему стараются управлять своей сетью из посольств, хотя там все, от крыши до подвала, нашпиговано «клопами». Они так и не могут усвоить это.
— Имеет ли отношение к реорганизации моя жена? — спросил я.
— Разве ты не в курсе? — осведомился Вернер. — Она же помогала тебе составлять этот «отчет о структуре», не так ли?
Я не ответил. Из года в год неустанно повторялось, что наша сеть должна функционировать отдельно от посольств и дипломатических структур. И я не поднимая головы сидел над отчетом на эту тему, под которым Дики Крайер с удовольствием начертал свое имя. Многие, включая меня, считали, что с помощью данного документа Дики резко рванет вверх. Мне удалось сделать лучшую работу из всех, что проходили через мои руки, и я гордился ею. Кое-кто считал, что она неизбежно повлечет за собой реорганизацию. Но нам приходилось считаться с мнением Форин Офис. Поэтому даже ГД было нелегко признать отчет. Когда мандарины в Форин Офис читали его, они так грохотали кулаками по столу, что все здание подпрыгивало. «Тайная разведывательная служба должна оставаться частью Форин Офис, ее подразделения не более важны, чем посольства средней руки в Африке. Ваши кабинеты должны располагаться внутри посольских зданий, а если любому об этом известно, тем хуже для вас, бедняги!» — мысли эти никак не могли радовать. И Фиона знала про все досконально.