— Она вдова Приттимена, — напомнил я.
— Поистине! Вдова. Я и сказал — вдова.
— Ты сказал — жена.
— Жена, вдова. Какая, черт побери, разница.
— Это весьма ощутимая разница для Джима Приттимена, который погиб, — заметил я.
— Кем бы она ни была, мне бы не хотелось, чтобы кто-то вселял в нее надежду.
— Надежду на что?
— И я бы предпочел, чтобы ты не был столь одиозным, — сказал Дики. Чувствовалось, что он опять заглядывал в толковый словарь, который, как я отметил, исчез со своего места на полке за его спиной. — Она не должна хватать за пуговицы старших сотрудников. Ей придется отвечать, если Морган подаст на нее официальную жалобу.
— Она тут все в лоскуты разнесет, — напомнил я ему. — И я не советовал бы Моргану ссориться с ней. Она ему мышьяку подсыплет.
Дики облизал тонкие губы и кивнул.
— Да. Ну что ж. Ты прав. Морган тоже это знает. Будет куда лучше, если мы сомкнем ряды и не будем обращать на нее внимания.
— Джим Приттимен был одним из нас, — сказал я. — Он работал внизу.
— Это было давным-давном. Никто не советовал ему уезжать и работать в Вашингтоне. Ну и местечко выбрал. Господи, да там самый большой уровень преступности в Северной Америке. — Дики как следует потрудился дома.
— Значит, такова официальная точка зрения? — спросил я. — Чтобы… чтобы не давать никаких надежд вдове Приттимена?
Посмотрев на меня, он перевел взгляд к окну.
— Нет, не официальная, — тщательно подчеркивая каждое слово, произнес он. — Просто добрый совет. Совет, который может спасти кое-кого от кучи неприятностей и сожалений.
— Вот это я хотел знать, — сказал я. — Теперь мы можем приступить к отчету для ГД?
— Очень хорошо, — ответил Дики. Он снова посмотрел на меня и кивнул. Интересно, знает ли мистер Крайер, что Синди Мэттью — в свое время она была миссис Джим Приттимен — сегодня вечером пригласила меня на званый обед?
— И кстати, Дики, — сказал я. — Эта львиная шкура очень хорошо смотрится тут на полу.
Миссис Синди Мэттью, так она сейчас предпочитала именовать себя, жила в относительном комфорте. В ее квартире нашли приют и новая итальянская мебель, и старые французские вина, и шведская посудомоечная машина, и японская стереоаппаратура, к которой прилагалось толстое руководство. Приттименам не приходилось сталкиваться с расходами, которых требуют дети, и я предполагаю, что рост квартирной платы в Лондоне позволил им получать неплохую прибыль от дома в Эдгваре, который они купили. Теперь она обитала в небольшом особнячке на Кингс-роуд, облюбованной панками, в окружении баров и экзотических антикварных магазинчиков. В нем было всего лишь четыре комнаты, расположенных друг над другом, и самые нижние — кухня и столовая — помещались ниже уровня тротуара. Тем не менее дом считался очень модным: того сорта, о котором агенты по продаже недвижимости говорят «высший шик» и стараются предложить недавно разведенным супругам.
На обеденном столе среди массивных серебряных предметов сервиза красовались подсвечники и свежие розы, а разновидностей сосудов было столько, что я не мог и сосчитать. Сквозь оконное стекло нашему взгляду открывались щиколотки прохожих, которые в свою очередь могли увидеть, что мы едим. Может, поэтому нам было предложено меню, составляющие которого могли украсить обложку любого женского журнала. В блюде с томатной подливкой располагались несколько тоненьких, как бумага, ломтиков авокадо и долька киви. Их сменили узкие полоски утиной грудки с дольками манго и листьями латука. Завершен был обед излюбленным домашним шоколадным рулетом Синди. Я позволил себе еще хлеба с сыром.