Мне она таковой не показалась. Во всяком случае, пока угроза Вернера утром явиться в офис и добраться до ГД не нависла всерьез.
— Они не могут заставить тебя ехать, — сказала Глория, которая из-за моего плеча прочитала указание.
— Нет, — согласился я. — Я всегда могу написать заявление о предоставлении пособия по безработице.
— Тут даже не сказано, сколько времени ты должен быть в отъезде, — продолжила она таким тоном, что я представил себе, как быона отреагировала на подобное предписание.
— Прости, — сказал я.
— Ты обещал заняться дверью в гараже.
— Там просто надо сменить петли, — сказал я ей. — Рядом с Ватерлоо есть скобяной магазинчик. Я заскочу в него на будущей неделе.
— Я сложу тебе вещи, — отозвалась она, посмотрев на каминные часы. — Не имеет смысла ложиться в постель.
— Я же сказал, что мне очень жаль, — повторил я.
— Уик-энд — единственное время, когда мы можем побыть вместе, — сказала она. — Почему дело не могло подождать до понедельника?
— Я попытаюсь вернуться ко дню рождения Билли и привезти ему что-нибудь потрясающее.
— Сам возвращайся, — посоветовала Глория, отпустив мне нежный поцелуй. — Я буду беспокоиться… когда так спешно отсылают… и еще этот чертов резиновый штамп«Доложиться по прибытии», я всегда беспокоюсь о тебе.
— Ничего страшного, — заверил я ее. — Весь уик-энд я просижу у бассейна.
— Просят, чтобы прибыл именно ты, Бернард, — напомнила она.
Я кивнул. Она была права. Это не самое лестное предложение. Меня приглашают в поездку не из-за моих связей в обществе или умственных способностей.
— Я буду держаться за спасательный круг и не лезть на глубину, — пообещал я.
— Чем тебе придется заниматься?
— Там же написано«Доложиться по прибытии», радость моя. Что это означает — они пока сами не знают.
— Я серьезно. А как ты узнаешь их?
— Это не так делается, дорогая. У них будет моя фотография. Так что я не буду иметь ни о чем представления, пока ко мне не подойдут и не представятся.
— А откуда ты узнаешь, что это именно они?
— Мне покажут мой же снимок.
— До чего же продумано, — с ноткой одобрения произнесла она. Ей нравилось, когда все продумано и организовано.
— Это готовится в отделе нот и резолюций, — сказал я.
— И всегда теми же рейсами, Бернард? С точки зрения безопасности не очень хорошо.
— Должно быть, на то есть своя причина, — сказал я. — Как насчет того, чтобы сделать мне чашку кофе, пока я собираю вещи?
— Все готово. Твои рубашки висят на плечиках в шкафу, так что не начинай возмущаться, если не найдешь их в ящиках комода.
— Из-за рубашек возмущаться не буду, — сказал я. — И, если я повышу голос, можешь оборвать мне все пуговицы.
— Я люблю тебя, Бернард. — Она повисла на шее и крепко прижалась ко мне. — Я хочу, чтобы ты всегда был со мной.
— Значит, так оно и будет, — в бездумном порыве пообещал я, что, впрочем, и должен был сделать, поскольку так грубо разбудил ее в столь ранний утренний час.
Еще несколько секунд она висела на мне, обнимая так крепко, что я еле мог вздохнуть, а потом шепнула на ухо:
— И детей я тоже люблю, Бернард. Так что не беспокойся из-за них.