— Много путешествуете? — спросил он, когда мне на мгновение удалось задремать.
— Нет.
— А я вот все время езжу с места на место. Перелет через Атлантику для вас, конечно, волнующее приключение, а меня, честно говоря, он только утомляет. — Вуснем взглянул на меня, чтобы определить мою реакцию на его слова.
— Да, — сказал я, постаравшись изобразить восхищение.
— Интересно, чем вы занимаетесь? Нет, не говорите. Я отлично угадываю, чем люди зарабатывают себе на жизнь. Страховое дело?
— Химия. — Обычно так я отговаривался. Объяснение довольно неопределенное, но на крайний случай у меня наготове диалог, в ходе которого можно что-то сказать о фармацевтике, если возникала необходимость ввести собеседника в заблуждение.
— Отлично, — сказал он. — Хотя вы не коммивояжер. У вас не тот темперамент, который требуется, если вы что-то продаете.
— Нет, не продаю, — согласился я.
— Приглядите за моим чемоданчиком, пока я схожу в туалет, идет? Как только начинают разносить обед, все вскакивают и бегут туда же. И так всегда.
Подали что-то вроде обеда, потом убрали посуду. По-дикторски выразительный голос командира называл проплывающие под нами города, скрытые толстым слоем облаков. Огромный металлический цилиндр с гулом рассекал воздух, неся в своем чреве груз в виде немытых пассажиров с красными от недосыпания глазами, отупевших от алкоголя и мающихся несварением желудка. Усталые стюардессы, отводя глаза от орущих детей и измотанных мам, предлагали малышам игрушки, свободные от таможенных пошлин. Радиосистема оповещения доносила до пассажиров все новые и новые названия невидимых городов. На иллюминаторах, в которые стало бить солнце, опустили шторки, в салоне воцарился полумрак. Размытые изображения каких-то актеров плясали на экране над головами, в наушниках у каждого кресла бубнили их голоса. Мы летели за солнцем, и день тянулся бесконечно. Не в силах выносить пристальный взгляд светила, которое то и дело выныривало из-за белых облаков, пассажиры один за другим погружались в сон.
— Говорит командир лайнера…
Мы приземлились в Лос-Анджелесе, где нас ожидала самая неприятная часть путешествия — стояние в долгой очереди к таможенному барьеру и службе иммиграции. В ней предстояло маяться не меньше часа, дюйм за дюймом подтаскивая багаж по мере того, как двигалась очередь. Так или иначе, но я оказался в Америке.
— Эй, привет! Мистер Сэмсон? Как долетели? — Он жевал резинку, дочерна загорелый человек с терпеливыми глазами, примерно лет тридцати, в брюках с пузырями на коленях. Недоеденный гамбургер в руке и дешевое издание «Войны и мира» под мышкой — все, что необходимо для ожидания встречи с кем-нибудь в Лос-Анджелесском аэропорте. Протиснувшись сквозь толпу, мы вышли к бесконечной веренице машин, такси и автобусов, обслуживающих этот огромный вытянутый город.
— Бадди Брейкинк, — представился человек. Он ткнул пальцем в мятую металлическую коробку, которую я стащил с ленты багажного конвейера. — Весь ваш груз? — Он сказал это таким тоном, что я начал чувствовать свою социальную ущербность.