— С кем, — хмуро поправил её воевода.
Владимир Васильевич машинально оттянул тесный воротник рубашки, как будто тот внезапно стал на размер меньше и начал его душить. По тому, как он это сделал, я понял: нервы у мужчины натянуты, как струна.
Тамара между тем уверенно шагала впереди, не сбавляя темпа и даже не оглядываясь. Казалось, ей и в голову не приходило, что кто-то может передумать и трусливо сбежать.
Я наклонил голову к Морозову и тихо спросил, едва шевеля губами:
— Вы готовы, Владимир Васильевич?
— Очень в этом не уверен, — без тени привычной усмешки отозвался воевода.
Выглядел он так, будто идет не в кабинет массажиста, а на ристалище с голыми руками.
— Но если откажусь, то потом пожалею, — добавил он уже совсем серьезно, будто этим решением подписывал приговор собственной гордости. — Так что идемте, Николай Арсентьевич. И будь что будет.
Я тихо выдохнул, стараясь, чтобы никто не заметил моего облегчения. Только сейчас я понял, что все это время в глубине души беспокоился о том, что смогу провалить поручение Альбины Васильевны. И отчего-то её возможное разочарование почему-то казалось мне куда страшнее любого нагоняя от Морозова.
— Ну и славно, — довольно прошептал я себе под нос и расправил плечи, догоняя Тамару…
Глава 9 Сеанс
Вслед за Тамарой мы вошли в здание лекарни. В холле пахло травами, которые часто добавляли во всякие отвары и эликсиры, хвоей и чем-то еще тягучим и горьким. Тамара прошла мимо стойки регистратуры, свернула в широкий коридор со светлыми стенами.
Под ногами поскрипывал старый, но начищенный до блеска паркет. По обе стороны тянулись двери с табличками, на которых были указаны фамилии лекарей, вдоль стен стояли деревянные скамейки. На них терпеливо ждали в своей очереди молчаливые люди. Никто не пытался заглянуть в кабинеты или пройти «просто спросить». Видимо, не хотели раздражать целителей и мешать процессу лечения.
Тамара уверенно шла впереди нас. Морозов шагал рядом со мной. И он был напряжен, словно ему предстоял самый страшный в его жизни бой с неведомым чудищем.
Мне подумалось, что мужчина не привык показывать слабость. Тем более перед работодателем. Уж не знаю, кем он был в прежней жизни, до того как прибыл в княжество, но воевода производил впечатление человека, который не привык жаловаться. Такие люди многие годы не замечают недугов, не обращают внимания на хвори, а потом падают как подкошенные. Невольно я подумал, что мой отец регулярно проверяет состояние здоровья у лучших столичных лекарей. И лишь сейчас я стал понимать, что он правильно поступает.
Наконец, наша провожатая остановилась у двери в конце коридора. Толкнула створку и сделала приглашающий жест:
— Прошу, — произнесла она и криво усмехнулась, заметив бледное лицо воеводы. — Проходите и вы, князь. Чтобы ваш подопечный не сбежал.
— Спасибо, — поблагодарил ее я и переступил порог, отметив, что на табличке было указано «Тамара Григорьевна Каменева». Значит, отчество у нее всё-таки есть. Просто по какой-то причине, она не хочет его упоминать.
Кабинет оказался действительно маленьким, но уютным. В углу комнаты стоял небольшой письменный стол и пара кресел. Неподалеку расположился шкаф со стеклянными дверцами, за которыми ровными рядами стояли папки. Посередине помещения был массажный стол, покрытый чистой, белой простыней. У стены расположились полки, на которых высились стопки сложенных полотенец и халатов. Рядом был отгороженный ширмой угол. Единственное окно выходило в сад, на подоконнике стояли горшки с цветами и небольшая оцинкованная лейка для полива.