Он поднялся по двум ступенькам в переход, прикрытый аркадой, которая давала спасительную тень; пройдя мимо столов и кресел, мы оказались в одном из помещений для гостей из тех, что были расположены с одной стороны здания. На одном столе еще были видны следы недавнего завтрака: пустые кофейные чашки, стеклянный графин с соком и дорогая посуда того типа, который нравился Глории. Бадди открыл дверь и пропустил меня в последнюю по коридору комнату. Интерьер ее был выдержан в бело-розовых тонах. На стенах висели три пейзажа в рамках — любительские работы, весьма похожие на незавершенную акварель О'Раффети.
— Миссис О'Раффети — моя теща, — не дожидаясь вопросов, объяснил Бадди. — Ей шестьдесят лет. Все это поместье принадлежит ей. — Поставив мою сумку на пол, он открыл дверь в просторную ванную с плиточным полом бело-зеленой раскраски. — Это ваше помещение. Можете установить кондиционер, если хотите. — Он показал панель в стене. — У вас до ленча еще есть время искупаться. Купальный костюм в шкафу, а в другой комнате вы найдете полотенца.
— Ленч? А не поздновато ли для ленча? — Полдень давно миновал.
— Я-то согласен с вами, но миссис О'Раффети ест в любое время. Она сказала, что подождет вас.
— Очень любезно с ее стороны, — признал я.
Из больших окон открывался вид на патио. Миссис О'Раффети все так же медленно продолжала курсировать по бассейну. На лице ее было выражение непреклонной решимости. Я наблюдал за ней, пока она не достигла другого края бассейна и величественно развернулась, напоминая лайнер «Куин Элизабет», входящий в порт Саутгемптона. Отсюда я ясно видел ее. Плавание вызывало на ее лице такую гримасу, что, несмотря на стройную фигуру и все ухищрения салонов красоты в Беверли-Хиллз, она тянула как раз на свои шестьдесят лет.
— Хорошие тут места, — сказал я, догадываясь, что от меня ждут именно такой оценки.
— Она могла бы получить три миллиона долларов, — а может, и больше, — если бы решилась продать. Тут вся земля принадлежит ей.
— И она собирается ее продавать? — задал я вопрос, надеясь узнать побольше о своей таинственной хозяйке и о том, в силу каких причин я оказался тут.
— Миссис О'Раффети? Она никогда не продаст это поместье. У нее и так денег хватает.
— Вы тоже здесь живете? — спросил я, пытаясь понять, какое положение занимает Бадди.
— У меня тут прекрасный домик, три спальни, бассейн, сад, словом, все. Мы проезжали мимо, там еще растут большие пальмы.
— Ах да, — сказал я, хотя ничего такого не видел.
— Мой брак распался, — сообщил он. — Чарли… то есть дочка миссис О'Раффети, оставила меня. Она вышла замуж за актера, с которым мы познакомились на благотворительном обеде. Он вряд ли мог по здешним меркам составить ей достойную партию, так что они перебрались жить во Флориду. У них там уютный домик на Палм-Бич. — Он рассказывал обо всем этом без всякой злобы или других каких-нибудь отрицательных эмоций, словно речь шла о людях, про которых прочитал в колонке светских сплетен.
— А вы остались с миссис О'Раффети?
— Ну, мне пришлось остаться, — сказал Бадди. — Я помощник миссис О'Раффети. Кое-что для нее делаю.