— Пригляди-ка, чтобы ворота закрылись, Бадди. А то из-за дождя на прошлой неделе они проржавели.
Мы въехали внутрь, и Бадди сделал, что ему было сказано. Никаких строений вокруг не просматривалось, но меня не покидало ощущение, что за нами непрестанно наблюдает обладатель тонкого голоса.
— Не высовывайте руки из машины, — посоветовал Бадди. — Эти чертовы псы бегают тут без привязи и могут цапнуть.
Мы продолжали двигаться по той же грунтовой дороге, оставляя за собой шлейф пыли. Внезапно за поворотом возникла еще одна такая же изгородь. С такими же воротцами, но рядом с ними размещалась деревянная будка. За изгородью виднелись три фигуры. На первый взгляд показалось, что там стоит взрослый с двумя детьми, но приглядевшись, я понял, что это просто громадный янки и с ним два мексиканца. Все трое были охранниками. Над широким кожаным поясом белого человека нависал солидный живот. На нем были стетсон, высокие сапоги, выцветшая рубашка цвета хаки и на рубашке золотистый овальный щиток. В руках он держал маленький уоки-токи. Мексиканцы были облачены в коричневые рубашки, и один из них с ружьем. Вид у всех троих ухоженный и свежий. Один из мексиканцев открыл ворота, и белый мужчина сделал нам знак рукой — проезжайте.
Мы преодолели еще не меньше мили, когда у вершины холма появилась группа строений со светло-розовыми оштукатуренными стенами и ярко-красной черепицей на крышах. Возраст зданий определить было трудно, но они являли собой тот стиль, который в Калифорнии называют испанским. Миновав парочку пятнистых японских пикапов, Бадди загнал наш джип в прохладный полумрак бывшего амбара, в котором уже стояли старый «кадиллак-севиль» и «ламборгини». Нахлобучив стетсон, Бадди взглянул на себя в боковое зеркальце, чтобы подровнять края шляпы, и взял мой багаж. Перекинув пиджак через руку и обливаясь потом на полуденном солнцепеке, я последовал за ним. Основное двухэтажное здание фасадом было развернуто к западу, в сторону океана. С восточной стороны тянулись широкая терраса-патио и бассейн примерно ярдов двадцати пяти в длину. Вода в бассейне синяя и прозрачная, легкий бриз со стороны океана чуть рябил ее поверхность. В бассейне никого не было, кроме худенькой женщины средних лет, которая неторопливо плавала распространенным стилем — по-собачьи, оберегая от брызг подведенные глаза. На краю бассейна, где она, очевидно, перед этим сидела, было расстелено большое розовое полотенце, стоял флакончик с маслом для загара, рядом с ним щетки, гребенка и зеркальце. К спинке стула была прислонена неоконченная акварель, изображающая цветы бугенвиллеи. Рядом размещались большая коробка с красками и набор кисточек.
— Привет, Бадди, — не прекращая плавать, крикнула женщина в бассейне. — Как движение на дорогах? Приветствую вас, мистер Сэмсон. Добро пожаловать в Ла-Буона Нову.
Не замедляя шага, Бадди ответил:
— Мы ехали по Тихоокеанской трассе, миссис О'Раффети, но если вы собираетесь в город, лучше езжайте по каньону. — Он повернулся к ней, чтобы она могла увидеть его открытую улыбку с щербинкой в передних зубах во всей красе. Поклонившись даме, я поблагодарил за приглашение, но был вынужден ускорить шаги, чтобы поспеть за Бадди.