Глава 85. Ана
Решение не выходить в пятой игре, в нашей крепости, перед нашими людьми, с целью закрыть серию, — было подобно добровольному разоружению перед решающим штурмом. Его приняли на самом верху: Брукс, Майкл. Логика была железной, почти безжалостной: «Пусть они приезжают сюда, ждут нашего главного оружия, а мы ударим чистым хоккеем. Чтобы даже нам самим доказать, что мы можем всё и без тебя.»
Я понимала. Я согласилась. Но стоя в полумраке служебной ложи над трибунами «Девилз-Арены», я чувствовала, как каждый нерв в теле кричит, что это ошибка. Не потому, что я тщеславна. Потому что я чувствовала связь. Связь между моим голосом и их волей на льду. Мы были единым механизмом. И сейчас из него вынимали сердцевину, чтобы проверить, будет ли он работать на одних шестерёнках.
Зал был полон. Электричество ожидания било током. Они пришли не просто поболеть. Они пришли участвовать в казни. Они ждали того же, что и «Громобои» — оглушительного начала, после которого враг будет обречён. Ждали знакомого гула, света, моей фигуры на сцене.
Но свет не гас. Просто прозвучала обычная, будничная вступительная музыка. И на лёд выкатились наши парни. Без предварительного заряда. Без той невидимой волны, что обычно катилась перед ними, сминая волю соперника ещё до вбрасывания.
И я увидела это в их лицах. Не растерянность. Глубокую, сосредоточенную напряжённость. Они вышли не как хозяева, уверенные в своей силе. Они вышли как солдаты, которым приказали сражаться без артподготовки. Они знали, что должны сделать всё сами. И этот груз ответственности висел на них тяжёлым плащом.
Игра началась. Наши играли правильно. Чётко. Дисциплинированно. Но это была игра управляемая, а не ведущая. Не было того безумного напора, той гипнотизирующей сыгранности, что обычно сметала всё на своём пути. Мы контролировали шайбу, но не контролировали ритм. Не задавали его.
«Громобои», напротив, казалось, вздохнули с облегчением. Их страх перед неизвестностью, перед психологической атакой, исчез. Перед ними была «всего лишь» великолепная хоккейная команда. А с командой можно бороться. Они заиграли жёстче, наглее, с отчаянной злостью загнанного в угол зверя, который вдруг не увидел перед собой дрессировщика с хлыстом.
И пошло-поехало. Наша ошибка в нейтральной зоне — их контратака — гол. Первый период закончился в их пользу. В перерыве я видела, как Брукс что-то яростно чертит на доске, а парни слушают, но в их глазах нет той ответной искры. Есть тяжелая решимость, но нет веры в чудо, которую я обычно зажигала первыми нотами.
Второй период был битвой, но битвой на истощение. Мы сравняли счёт. Но это был гол усилия, а не прорыва. «Громобои» не сломались. Они, почувствовав нашу уязвимость, стали ещё опаснее. Их грубость была теперь расчётливой, их защита — непрошибаемой. Они не боялись.
А потом — третий период. Роковые десять минут. Наша усталость (не физическая, а та самая, ментальная, от необходимости всё делать самим) против их остервеневшей надежды. Они забили второй. А когда мы, в отчаянии, сняли вратаря, вколотили третий в пустые ворота.