И вот она стоит у раковины, моет салатник, а я обнимаю её сзади, прижавшись щекой к лопатке. И тут, приходит мысль. Чистая, как удар шайбы в верхний угол.
— У меня идея. В субботу съёмка для новой коллекции. Мне нужны не просто картинки. Нужна… душа. Характер. — Я повернул её к себе, — Поедем со мной? Ты… ты сейчас именно та, кто нужен. Не приглашённая модель, а часть этой истории. Сильная, настоящая. Как на льду, только… на своих условиях. Может, это будет даже весело?
Я не предлагаю ей работу. Я предлагаю ей войти в мой мир так же полно, как я вхожу в её, когда сижу на трибуне и замираю перед её прыжком. Чтобы наши победы, наши усталости, наше «просто сделано» — всё это смешалось не только на кухне, но и в деле, которое для меня больше, чем магазин. Это продолжение моего льда.
Я жду. И вижу, как в её глазах усталость медленно отступает, уступая место искорке интереса, а потом — тому самому, тёплому, понимающему свету, ради которого я и забивал сегодня эту дурацкую шайбу.
Ждать пришлось недолго. Она наконец подняла глаза. В них не было ни отказа, ни укора. Была усталость, но за ней — привычный, острый аналитический блеск. Она не просто слушала предложение. Она изучала его на разрыв, как свою программу после прогона.
— Это будет… — я замялся, отлавливая ощущения. — Это будет наша территория. Не мой хоккей и не твое выступление. Нечто третье. Общее. «Kava»… он же про стиль жизни. Не только про спорт. А про то, как ты носишь эту усталость как броню. Как я несу свою после игры. Там будет просто… мы. В другом свете.
Я боялся, что звучит пафосно. Но она слушала, слегка склонив голову.
— Я согласна — констатировала она.
Она отвела взгляд, потянулась за полотенцем, вытерла столешницу насухо. Тишина снова повисла в воздухе, но теперь она была не пугающей, а рабочей, наполненной невысказанными мыслями.
— Мэри убьёт меня, — наконец произнесла она, и в уголке её рта дрогнула та самая, редкая, почти невидимая улыбка. — «Джонс, у вас вместо отдыха — фотосессии для бойфренда». Но… — она вздохнула, откинула прядь волос. — Но мне интересно. Посмотреть на тебя в работе. Не как на игрока. А как на… того, кто это создаёт. На хозяина «Kava».
Она сделала паузу, и её взгляд стал пристальным, почти испытующим.— Но есть условие. Никакого пафоса. Никаких «лёд и пламя» в позах. Никаких ужимок. Я буду собой. Усталой. Может, даже слегка злой. Ты готов к такому контенту для своего бренда?
Я почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло, как защёлка в силовой борьбе, когда противник принимает твои правила игры. Не на словах, а на деле.
— Готов, — сказал я твёрдо, без тени сомнения. — Это и есть самый честный контент. Люди устали от глянца. Им нужна… фактура. Настоящее.
Она кивнула, словно ставя точку в сложном вопросе.— Ладно. Договорились. А теперь, — она потянулась и зевнула, по-кошачьи, не прикрывая рта. — Мой чемпион, эта усталая правда хочет спать. Иди сюда, помоги мне дойти до кровати, а то ноги не слушаются.
Я засмеялся, коротко и счастливо. Не было громких слов, не было восторженных объятий. Было молчаливое согласие, тяжёлые веки и наша общая, выстраданная усталость, которая вдруг стала не грузом, а чем-то общим, почти уютным. Я подошёл, подхватил её на руки, и она обвила мою шею, прижавшись горячей щекой к плечу. Это было не «да» на предложение. Это было «да» на всё — на наш вечер, на нашу усталость, на нашу попытку найти друг друга даже в рабочих процессах.