Глава 17. Тим
Тренировка перед домашним матчем всегда особенная — не такая изматывающая, больше на тактику и точность. Мы отрабатывали комбинации в большинстве, и я сосредоточенно катался у ворот, создавая «тело» и пытаясь отвлечь вратаря, пока наши снайперы ищут брешь. Лёд был быстрым, мысли — ясными. Завтра игра, послезавтра — открытие. Два важных дня подряд.
Во время перерыва, когда я сидел на скамейке, глотая воду и вытирая лицо полотенцем, телефон в кармане спортивных штанов тихо завибрировал. Я вытащил его, ожидая сообщения от брата по поводу поставки светильников. Но это был другой номер.Ана.
«Удачи завтра на игре. Пусть лёд будет быстрым, а броски — точными. И не забудьте про «Kava» после — у вас всё получится.»Сообщение было коротким, без смайлов. Но в нём было всё: понимание того, что для меня важно завтра, и напоминание о дне после. Она не писала «победите» — она писала о качестве игры, о мастерстве. И упомянула магазин. Как о чём-то само собой разумеющемся, части моей жизни. Не «хоккеист, который играет в магазин», а просто… парень, у которого есть два важных дела.
Я почувствовал, как по лицу расползается улыбка — широкая, не скрываемая в этот раз. Рядом кто-то из парней что-то сказал, и я, даже не расслышав, кивнул, не отрывая глаз от экрана. Набрал ответ, стараясь не казаться слишком торопливым.«Спасибо. Постараемся. А послезавтра, если свободна и не боишься пыли, поможешь мне кое-что расставить? Глаза со стороны нужны, а у меня их только двое, и оба уставшие.)»Я отправил и тут же задумался. Не слишком ли навязчиво? Но мы же договаривались, что она заглянет. А про «глаза со стороны» — это чистая правда. Я всё делал сам, и взгляд замыливался. Мне нужен был кто-то, кто увидит не просто мебель, аатмосферу.
Она ответила почти сразу.«Конечно. Я приду. Только предупреждаю, у меня вкус специфический. Могу всё переставить по законам композиции:)»В конце был смайлик с подмигивающим языком. Я рассмеялся вслух, заставив пару ребят обернуться.— С Ридом всё в порядке, он смеётся, — пошутил кто-то.— Готовлюсь морально к завтрашнему разгрому, — парировал я, пряча телефон.
Оставшаяся часть тренировки прошла в каком-то лёгком, приподнятом ритме. Даже когда я врезался в борт, отрабатывая силовой приём, внутри не было привычной сосредоточенной тяжести. Была уверенность. Чёткий план: завтра — лёд, послезавтра — новый этап.
После душа я не поехал домой, а направился прямиком в магазин. Нужно было закончить последнее: повесить вывеску снаружи и проверить освещение. В пустом, чистом помещении пахло краской, деревом и новыми тканями. Я включил свет. Лампа над кассой мягко осветила стеллажи с аккуратно сложенными флисками и рабочими брюками, деревянные вешалки с куртками. Всё было просто, надёжно, по-мужски. Но чего-то не хватало. Какой-то… жизни.
Я представил, как Ана завтра будет ходить между стеллажами, что-то рассматривать, что-то поправлять. Её тихий, внимательный взгляд, который видит суть. Может, она найдёт то самое место, куда нужно поставить старую деревянную лавку из посёлка, которую я привёз для антуража. Или подскажет, как лучше выставить инструменты на витрине, чтобы это выглядело не как склад, а как история.