Буш подошел, хмурый, как туча перед штормом.— Видишь? — буркнул он, едва шевеля губами. — Смотрят в пол, а не вперед. Им не хватает дерзости. Не хватает нашей земли под ногами.Я кивнул. Он был прав. Нужна была искра. Не тактическая установка — ее мы прошли сто раз. Нужен был взрыв. И я не знал, откуда его взять в этой бетонной коробке.
И тут вошел Крис, наш оператор. В руках — ноутбук, на лице — хитрая, почти виноватая ухмылка.— Ребята, — его голос резал тишину. — Прерву на минуту. Прямое включение. Из дома.
Все подняли головы. На экране — темная сцена «Девилз-Арены». Пусто. Только три силуэта в багровом свете. Ана, Джеймс, Мэттью. Ана стояла у микрофона, прямая и незыблемая, как скала. И от этой статичной картинки исходило такое напряжение, что воздух в нашей чужой раздевалке затрепетал.
Она поднесла микрофон. Ее голос донесся не как пение, а как приказ, переданный по рации сквозь помехи:«Эй, Дьяволы. Мы там, с вами. Мы видим вас. Слышите?»
И обрушился ад.
Это был не звук. Это был ураган из стали и ярости. Рваный, дробящий ритм, от которого содрогнулся сам ноутбук на скамейке. Бас Джеймса вгрызался в мозг, как бензопила. Голос Аны рвал связки, превращался в хриплый рев:«So what are you waiting for?»
Я замер. Увидел, как Дин, всегда спокойный, выпучил глаза. Как юный защитник Ларссон перестал дышать, уставившись в экран.
Ана кричала уже не в зал, а прямо в нас, сквозь тысячи километров:«There's blood on the floor!»
И на последнем, сокрушительном«Ready for war! » что-то щелкнуло. Не в ушах. Внутри. В грудной клетке. Как будто кто-то врубил рубильник.
Тишина после последнего аккорда была оглушительной. Но это была уже другая тишина. Налитая электричеством. Я видел, как у Дерека, сжались кулаки, сухожилия на руках выступили, как тросы. Как по лицу вратаря Буша пробежала судорога — не страха, а дикой, животной злости.
Молодой нападающий, Келлер, первый сорвался с места. Он не сказал ничего. Он просто врезал кулаком в металлический шкафчик. БАМ! Звук был сухим, отчетливым, как выстрел.— Да-а-а… — прошипел он, тряся окровавленными костяшками. В его глазах горело. Горело то самое, чего не хватало.
И пошло по цепочке. Как детонация.— Они там… Они нам… — бормотал Дин, вскакивая и начиная метаться, как тигр в клетке.— Слышали?! — рявкнул Дерек, обращаясь ко всем. Его голос, обычно хриплый, теперь звучал как скрежет железа. — СЛЫШАЛИ, что они нам сказали?! Они с нами! А мы тут сидим и боимся…!Он не договорил. Не нужно было.Ларссон вдруг выпрямился. Его детское лицо стало жестким.— Я готов, — сказал он тихо, но так, что все услышали. — Я готов на войну.
Я посмотрел вокруг. Раздевалка преобразилась. Она больше не была чужой. Она стала нашей передовой. В воздухе висела та самая ярость, что лилась с экрана. Она впиталась в стены, в кожу, в легкие. Парни переглядывались, и в их взглядах читалось одно: «Хватит бояться. Пора рвать».
Буш поймал мой взгляд. В его глазах читалось дикое, злое удовлетворение. Он кивнул на дверь, за которой ревела враждебная арена.— Ну что, Рид? — спросил он. — Идем показывать им, что значит «ready »?