Тишина в «Девилз-Арене» после гола в пустые ворота была страшнее любого рёва. Это была тишина краха иллюзий. Тишина осознания, что наша неприступная крепость дала трещину не из-за мощи врага, а из-за того, что мы сами добровольно открыли ворота.
3:1. Серия теперь 3-2. У них есть жизнь. А у нас… у нас теперь есть сомнение.
Я стояла в ложе, и мой взгляд встретился с Тимом, когда он, потный и разбитый, шёл в раздевалку. Он не винил меня. В его взгляде было что-то худшее: пустота. Пустота человека, который сделал всё, что мог, по плану, а план провалился. И теперь не понимает, что делать дальше.
Мы проиграли не потому, что я не вышла. Мы проиграли потому, что нарушили свою же экосистему. Отказались от своей магии, чтобы доказать свою силу. И в итоге потеряли и то, и другое. Теперь «Громобои» верят. А нам предстоит снова лететь в их логово, в ад их уверенной, ожившей ненависти, и выигрывать шестую игру. Уже без права на ошибку. Уже с призраком этого домашнего поражения за спиной.
И самое страшное — я не знала, смогу ли теперь что-то исправить. Смогу ли снова стать тем голосом, который они услышат, или этот акт самоубийственного «доказательства» разорвал что-то важное навсегда.
Глава 86. Тим
Самолёт на выезд в шестую игру был летающим склепом. Не та сосредоточенная тишина перед боем, а густая, удушающая тишь сожаления. Сожаления о той дурацкой, ненужной гордости, что заставила нас отказаться от нашего же оружия дома. Теперь мы летели не закрывать серию. Мы летели спасать её. И каждая минута в воздухе напоминала, что у нас уже нет права на ошибку. Что мы сами загнали себя в угол.
Их арена, «Ураган-Стрит», встретила нас уже не просто ненавистью. Триумфальным предвкушением. Они чуяли кровь. Они видели нашу растерянность в пятой игре, и теперь были уверены — гигант дрогнул. Их рёв, когда мы выкатились на разминку, был не просто громким. Он был уверенным. Они уже считали серию своей.
И это пожирало изнутри. Я видел это в глазах парней. В опущенных плечах Дина после неудачного броска в разминке. В слишком сосредоточенном, почти паническом взгляде молодого запасного, который вышел за Сэма. Сомнение. Оно витало над нами, как смог. Сомнение в себе, в системе, в том, сможем ли мы вернуть ту магию, что сама собой отвернулась.
Игра началась адски. Мы играли правильно. Вызубренно правильно. Но игра шла мимо нас. Мы владели шайбой, но не чувствовали её. Бросали, но не верили, что забьём. А они… они просто ждали. Ждали нашего промаха. И мы его совершали. Снова и снова. Нервы. Проклятые, дребезжащие нервы.
Их первый гол был не результатом их гениальности. Это был подарок. Моя собственная, глупая потеря шайбы у синей линии, паническая передача поперёк, перехват — и чистое исполнение. 1:0. И после этого гола я увидел в глазах некоторых наших что-то, от чего похолодело внутри. Принятие. Принятие поражения как чего-то неизбежного.
Мы отыгрались. Чудом. После щелчка Андерса со штрафного, который скорее попал в защитника и отскочил в сетку. 1:1. Но этот гол не вдохнул в нас жизнь. Он лишь отсрочил агонию.