Всю следующую неделю это знание жило во мне тихим, тёплым фоном. На тренировках я ловил на себе взгляд Дина — уже не колючий, а скорее оценивающий. Он что-то понимал. И, кажется, принимал. Пятница приближалась. И я знал, что в десять утра буду стоять в пустых трибунах не как хоккеист, а как человек, который впервые в жизни болеет не за шайбу, а за тихий, чистый звук, способный, возможно, изменить всё.
Глава 21. Дин
Джулия приехала днём, как и договаривались. Я открыл дверь и сразу увидел, что она не одна. С ней были два грузчика с пустыми картонными коробками. Это окончательно превращало наш «разговор» в административную процедуру. Она вошла, пахнула тем же дорогим парфюмом, но теперь этот запах казался чужим, как аромат в гостиничном номере.
— Не волнуйся, я быстро, — сказала она без предисловий, её взгляд уже скользил по гостиной, выискивая «её» вещи.
Я стоял у окна, наблюдая, как она аккуратно, без всякой ностальгии, складывает в коробки книги, которые никогда не читала, декоративные свечи, пару подушек. Всё, что она когда-то привнесла сюда, чтобы сделать это место «уютным». У неё это не получилось. У нас не получилось.
Грузчики вынесли коробки. В квартире снова воцарилась стерильная пустота, но теперь она была честной. В ней не было призраков неудачных попыток.
Джулия задержалась в дверном проёме. Она обернулась, и в её глазах, наконец, промелькнуло что-то настоящее — не злость, а усталая, горькая грусть.— Знаешь, самое странное, — сказала она тихо. — Я буду по тебе скучать. Не по тому, каким ты был со мной. А по тому, каким ты мог бы быть. По той силе, что в тебе сидит. Жаль, что она всегда была направлена куда-то в другую сторону. На лёд. Или внутрь себя.Её слова попали в самую суть, как всегда. Она умела быть проницательной, когда переставала быть обиженной.— Я тоже, наверное, — ответил я, и это была правда. Я буду скучать по идее «нормальности», которую она олицетворяла. По иллюзии, что кто-то может меня изменить.— Береги себя, Дин, — она кивнула, и её голос дрогнул. — И… выигрывай. Хотя бы там, где это у тебя получается.
Она ушла. Дверь закрылась с тихим щелчком. Я остался в своей пустой крепости. Но на этот раз пустота не давила. Она была чистой. Как лёд после заливки. На ней можно было начинать новую игру. С нуля.
Вечером я поехал на открытие магазина Рида. Не из чувства долга. Из любопытства. Чтобы увидеть, как выглядит мир, построенный на чём-то простом и настоящем.
«Kava» был забит народом. Гул голосов, смех, запах еды. Команда была вся тут. И она была тут же. Ана. Стояла в стороне, у стены с какими-то чёрно-белыми рисунками, и разговаривала с Андерсом. Она выглядела… своей. Не чужой в этой мужской, грубоватой компании. В её позе была та же тихая уверенность, что и на парковке тогда.
Я купил первую попавшуюся футболку, просто чтобы был повод подойти.Она обернулась, увидела меня, и на её лице не было ни смущения, ни страха. Только лёгкое удивление.— Вы пришли, — сказала она.— Да. Хотел посмотреть, — я кивнул на эскиз за её спиной. — Это твоё?— Моё. Просто наброски. Тиму понравилось.— Они сюда подходят. — Я помолчал, глядя на рисунок стилизованных гор. — Тим говорил, что ты… попробуешь спеть на арене.Она встрепенулась, как будто я дотронулся до раскалённой струны.— Да. На пробу. Это… его идея.— У него правильные идеи, когда дело касается… важных вещей, — произнёс я, тщательно подбирая слова. — Не дай шуму заглушить то, что у тебя есть. Там, наверху, он может быть очень громким.