Он говорит это, и я понимаю, что он провёл этот утренний сеанс не просто для себя. Он, в своём ледяном, неличном стиле, проводит разбор полётов. Со мной. Потому что я — часть системы, и мои сбои — угроза системе.— Спасибо, — говорю я.— Не за что. Это моя работа, — отрезает он и снова уходит в глубину льда, продолжая свою методичную стрельбу.
Я ещё немного сижу, переваривая его слова. Потом встаю и иду в раздевалку. Уже не просто так. С конкретными мыслями. С планом.
Остаток дня пройдёт в лёгкой, восстановительной тренировке, в разборе видео, в тишине. Но самое главное уже случилось. Я провёл утро с ней, в нашем общем, тихом мире. А потом получил чёткие, холодные инструкции от главного механика нашей машины. И теперь, с этой странной, двойной уверенностью — тёплой от неё и стальной от него — я чувствую себя готовым не просто выйти на лёд. Владеть им. Снова.
Глава 61. Ана
День после первой победы в плей-офф был похож на вдох после долгой задержки — глубокий, сладкий, но с лёгким головокружением от смены давления. Я пришла в зал, ожидая привычной взбучки от Мэри, её саркастичных замечаний о моей «стальной улыбке». Но зал был пуст. Только она сидела на стуле в центре, глядя куда-то в пространство перед собой, и на её лице не было обычной ярости. Была усталость. Не физическая. Стратегическая.
— Садись, Ана, — сказала она, не глядя на меня.
Я села на пол напротив, поджав ноги. Тишина тянулась непривычно долго.
— Они выиграли один матч, — наконец заговорила Мэри. Её голос звучал низко, без обычной огранки. — Один. Впереди — чёрт знает сколько. Может, две недели. Может, месяц. А может, — она посмотрела прямо на меня, — всё закончится в следующий четверг.
От её слов по спине пробежал холодок. Мы все жили от игры к игре, не позволяя себе заглядывать дальше. А она уже смотрела на финишную черту, которая могла оказаться в двух шагах.
— Но мы, — она ткнула пальцем себе в грудь, а потом в мою, — мы должны быть готовы ко всему. К долгой войне. И к… внезапной капитуляции.
Она встала и начала медленно ходить по залу, её шаги отдавались гулким эхом.
— Шоу на игру — это тактика. Точечный удар. А нам нужна стратегия. На весь оставшийся путь. И на его конец. Победоносный или… не очень.
Она остановилась передо мной.— Я хочу сделать не просто выходы. Я хочу сделать историю. Целую программу. Несколько песен, которые поведут зал от первой игры плей-офф до… до последней. Каким бы он ни был. Чтобы даже если всё рухнет, у людей осталось в памяти не чувство провала, а чувство… пути. Борьбы. До самого конца.
Идея была такой огромной, такой всепоглощающей, что у меня перехватило дыхание. Это был уже не перформанс. Это был эпос.
— Но для этого, — продолжала Мэри, — мне нужен не просто твой голос. Мне нужен звук. Настоящий. Живой. Глубокий. Тот, который бьёт в грудину и заставляет сердце подстраиваться под свой ритм.
Она достала телефон, прокрутила его и протянула мне. На экране было два контакта.— Джеймс Ллойд. Ударные. Играл в «Steel Pulse», сейчас на фрилансе. Мэттью "Мэтт" Восс. Электрогитара. Работал с половиной инди-групп в городе. Они оба — гении в своём деле. И оба… немного сумасшедшие. Как и мы все тут.