Отъезжая от её дома, я смотрел в зеркало заднего вида на освещённое окно её мастерской. Теперь там горел свет, и, мне показалось, она уже не стояла беспомощно посреди комнаты. План на сегоднябыл выполнен. Завтра будет новый. Но фундамент — это чувство надёжного тыла — был заложен. И для защитника нет ничего важнее прочного фундамента.
* * *
Следующий утренний ритуал закрепил всё, как надо. В семь тридцать пять я уже был у её дома, двигатель заглушен, чтобы не нарушать утреннюю тишину двора. Я не звонил, не писал. Просто ждал. И в семь тридцать девять она вышла — собранная, в спортивном лоснящемся костюме для репетиций, волосы убраны в тугой пучок. На лице — сосредоточенность, но уже не потерянность.
Она села в машину, и я наблюдал за ней краем глаза, пока ехали. Она делала мелкие дыхательные упражнения, которые мы однажды обсуждали — для голоса, для снятия зажима в диафрагме перед выходом. Профессионал. Моя гордость снова тихо шевельнулась в груди.
У тренировочного комплекса я остановился, но не заглушил мотор.— Техника безопасности, — сказал я, и она повернулась ко мне. — Мэри — гений, но беспощадна. Не геройствуй. Если почувствуешь, что мышца не тянется, а рвётся — остановись. Лучше сегодня сделать на полшага меньше, чем завтра не сделать вообще.Она кивнула, серьёзно.— Я знаю свою меру.— И свою новую, — я слегка коснулся её плеча. — Теперь она учитывает ещё и меня. Мне не нужен травмированный талисман. Договорились?В её глазах мелькнуло понимание. Это была уже не просто её ответственность перед самой собой. Это была ответственность перед командой. Передо мной. Она снова кивнула, твёрже.— Договорились.— Буду ждать на парковке, — и я позволил себе короткую, ободряющую ухмылку. — Буду скучать.
Пока она репетировала, у меня была своя «лёгкая» тренировка — работа на выносливость и растяжку. Но мысли периодически уползали к ней. Я представлял, как она под чутким, острым взглядом Мэри оттачивает движение за движением. Знал, что она выложится по полной. Именно поэтому и заказал к концу её тренировки чай с мёдом. Не цветы. Не конфеты. Топливо для восстановления. И оставил его на лавке со своим корявым рисунком. Пусть знает, что о ней думают. Что ждут. Не как о звезде, а как о человеке, который устал и нуждается в глотке чего-то тёплого.
Встретив её после, я сразу увидел ту самую здоровую, «рабочую» усталость. Глаза блестели не от слёз или паники, а от адреналина хорошо сделанной работы. Она выдохнула: «Она — гений. И садистка». И я почувствовал огромное облегчение. Не «я не могу», а «это трудно, но я справляюсь». Совсем другой посыл.
Дорога до моей квартиры прошла в тихом, почти сонном молчании с её стороны. Она просто смотрела в окно, попивая чай. Я не нарушал это заслуженное спокойствие.
Дома я направил её в душ, а сам занялся кухней. Суп — не из ресторана, а мой, домашний, по рецепту мамы. Простой, наваристый, с правильным балансом белков и углеводов для восстановления мышц. Пока он грелся, я заглянул в ванную — дверь была приоткрыта, и я услышал её тихий стон, когда она пыталась дотянуться до лопаток. Мышечная крепатура. Завтра будет ещё хуже.