Глава 31. Тим
День игры — это мой рабочий день. Обычный и особенный одновременно. Сегодня он был особенным не из-за «Соколов», не из-за протокола и не из-за очков. Сегодня наша Ана выходила на лёд.
Я видел, как она готовилась утром — тихо, сосредоточенно, с тем же выражением лица, с каким выводила сложные линии в блокноте. Глаза сфокусированы где-то внутри. Я не лез с советами. Просто налил ей чаю и поставил рядом. Она кивнула, не глядя. Этого было достаточно. Её процесс был её священнодействием. Моя задача была — быть тихим фоном. Щитом от внешнего мира.
На арене, перед выходом, я поймал её взгляд из-под трибуны. Она стояла в темноте за бортом, маленькая и хрупкая в своём чёрном платье. В глазах — животный страх. Чистый, неразбавленный. Сердце у меня сжалось. Хотелось выйти, взять за руку и увести. Оградить. Но это был её выбор. Её битва.
И когда она вышла под свет, страх в её глазах погас. Испарился. Осталась только абсолютная концентрация. Та самая, что бывает у лучших снайперов в решающий момент буллита. Тишина в зале стала физической, и я перестал дышать.
А потом она запела.
Я слышал её голос много раз. Но это… это было другое. Это был её голос, умноженный на титаническую силу духа. Он не заполнял арену — он вытеснял из неё всё лишнее, оставляя только суть. Каждое слово было точным, как шайба в «девятке». Чистым, как лёд после заливки. В её пении не было ни капли пафоса или желания понравиться. Была только беззащитная, оголённая правда. И в этой беззащитности заключалась такая мощь, от которой у меня перехватило дыхание.
Я смотрел на неё и чувствовал невообразимую гордость. Не «я сделал это», а «я видел, как ты к этому шла». Я видел сомнения, черновики, ночные бдения. И теперь видел триумф. Мой талисман. Моя Ана. Заставляющая пятнадцатьтысяч человек замереть и слушать её тишину. В этот момент я понял, что готов биться за неё не на жизнь, а на смерть. Не потому что она «моя», а потому что такая красота, такое мастерство и такая сила должны быть защищены. Всегда.
Игра прошла на автомате. Тело работало, голова была в игре, но где-то в самой глубине, под всеми слоями хоккейной злости и инстинктов, горел ровный, тёплый свет — отзвук её голоса. Мы выиграли. Но главная победа, моя личная, случилась на следующий день.
После матча я дал ей время. Знал, что такой выброс энергии опустошает. Нашёл её в коридоре. И замер на пороге, увидев, что с ней говорит Дин. Мой партнёр. Мой друг. В его позе, в сфокусированном внимании, с которым он на неё смотрел, я прочитал не банальный флирт, а то же самое, что бушевало во мне час назад — глубочайшее уважение и потрясение от мастерства. И ревность, чёрная и едкая, которая тут же подняла голову, схлынула так же быстро. Потому что я увидел её лицо. Она улыбалась ему усталой, но профессиональной улыбкой. Той, что дарят коллеге, оценившему твой труд по достоинству. Она была со мной. Всецело. Без сомнений. Дион просто возвращал ей долг — долг восхищённого зрителя.
Я кивнул ему, давая понять, что всё в порядке. Потом всё моё внимание переключилось на неё. На тень под глазами, на лёгкую дрожь в пальцах. Моя работа снова начиналась. Не защитника на льду, а её защитника. Тише, но важнее.