Мы просидели ещё пару часов, говоря мало, в основном молча допивая свой виски. О проблемах мы не говорили. Мы их просто глушили. Тупым, проверенным способом. Но сегодня даже алкоголь не мог заглушить новый звук в голове — отголосок той песни. Он висел в сознании чистым, немым аккордом. Напоминая, что есть другая сила. Не та, что ломает, а та, что собирает. И, кажется, именно её я сейчас искал. Безуспешно пытаясь найти на дне стакана.
* * *
Я отвёл Буша до такси — он был на грани, но это было его обычное состояние. Сам сел за руль, понимая, что это не лучшая идея, но альтернатива — ехать в пустую квартиру — казалась хуже. Машина сама вынесла меня на набережную. Я припарковался и вышел.
Ночной ветер с реки был холодным и резким, он выстуживал пьяную духоту из головы. Я стоял у перил, глядя на чёрную, блестящую воду, в которой дробились отражения фонарей. Внутри, под слоем виски и усталости, продолжала звучать та мелодия. Не назойливо, а как тихий, навязчивый фон.
Она пела о том, чтобы быть чемпионом в своей войне. У меня была своя война. Не на льду — там я был генералом. Здесь, внутри. Война с тишиной, с ожиданиями, с призраком себя, каким я должен был быть. И сегодня, слушая её, я впервые подумал: а что, если проиграть в этой войне — это не конец? Что если это просто этап? Как в той песне. «I've been broken, beaten, battered… but I'm still here». Разбит, избит, потрёпан… но я всё ещё здесь.
Грузовик, проезжающий по мосту, оглушительно прогудел, нарушая ход мыслей. Я вздрогнул и провёл ладонью по лицу. Нужно было ехать. Завтра тренировка. Послезавтра — обычный день. А через две недели — матч, перед которым она выйдет на арену по-настоящему.
Я вернулся в машину, но перед тем как завести мотор, достал телефон. Не для того чтобы кому-то писать. Просто посмотрел на экран. Никаких сообщений от Джулии. Никаких от команды. Только время и дата. И в этой цифровой пустоте вдруг всплыла мысль: а напиши я ей сейчас. Просто: «Спасибо за песню». Что бы она ответила? Поблагодарила? Или удивилась бы, как я вообще об этом узнал?
Я сунул телефон обратно. Нет. Некоторые вещи лучше оставить в темноте верхнего яруса. Как тот призрачный зритель, которым я был сегодня. Быть свидетелем — уже достаточно. Быть частью чего-то — пока нет. У меня ещё не было для этого нужных слов. Только этот новый, непонятный шум в голове, состоящий из виски, эха её голоса и тяжёлого осознания, что все мои проблемы не решатся в баре. Их можно только заглушить на время. А потом они возвращаются, становясь только тише и упрямее. Возможно, как и её песня — она не решала ничего, но давала сил дойти до следующего раунда. И сегодня этого странным образом хватило. Чтобы доехать домой, раздеться и упасть в кровать, не глядя в потолок, а сразу проваливаясь в тяжёлый, безсновидный сон, где даже тишина звучала по-новому.
Глава 25. Ана
Студия для репетиций команды поддержки «Дьяволов» была другим миром. Не ледяная тишина арены, а какофония звуков: щёлканье пальцев, притопы каблуков, команды тренера и ритмичный, настойчивый бит хип-хопа. Здесь пахло потом, резиной ковриков и энергией.