Когда я вышла у своего дома, то поняла, что за эти два дня моя жизнь обросла новыми, непривычными смыслами. Была тихая девушка, которая наблюдала за чужими драмами со стороны. А теперь я была тем, кто помогает создавать пространства — сначала для души, теперь для тела. И тем, чей тихий голос, возможно, однажды сможет настроить на бой целую арену. И два хоккеиста, ледяной снайпер и добрый громила, каким-то непостижимым образом стали частью этого нового, стремительного и пугающего витка моей жизни.
Глава 20. Тим
Рядом с ней мир становится другим. Не громче и не ярче — а глубже. Когда она молча рассматривает грубую фактуру кирпича в моём магазине или слушает, как я сбивчиво объясняю, почему выбрал именно эту фурнитуру для полок, её внимание — это физическое ощущение. Как луч тёплого света, падающий только на тебя. В эти моменты я забываю, что я Тим Рид, тафгай «Дьяволов». Я просто Тим. И это невероятное чувство — быть просто собой, без необходимости быть сильным, грозным или весёлым парнем для команды.
Когда она улыбается, а в уголках её глаз собираются лучики морщинок, у меня внутри расплывается такое тёплое, огромное чувство, что я едва могу его удержать. Это не просто радость. Это… принадлежность. Как будто нашёл недостающий кусок пазла, о существовании которого даже не подозревал. Её тихий голос, её умение видеть суть в простых вещах, её спокойная уверенность — всё это складывается в образ женщины, рядом с которой хочется быть лучше. Не сильнее на льду, а лучше как человек. Честнее. Надёжнее.
И именно поэтому я решился на сложный разговор. Потому что если её голос, её «тихая настройка» помогла мне, то она может помочь и другим. Может стать тем самым якорем перед бурей для всей команды, для болельщиков.
Я пришёл к Майклу, нашему руководителю по маркетингу и шоу-программам, после тренировки. Он человек в галстуке, живущий цифрами и рейтингами.— Майкл, есть идея. Насчёт предматчевых шоу, — начал я, чувствуя, как ладони слегка потеют. Я не из тех, кто предлагает идеи. Я из тех, кто их исполняет.— Рид? Удивил. Ну, давай, — он отложил планшет.— Сейчас у нас всегда одно и то же. Громкая музыка, лазеры, кричалки. Это заряжает, да. Но можно сделать иначе. Можно создать атмосферу. Не «зажечь», а настроить. Дать людям момент тишины перед взрывом.Майкл приподнял бровь.— Тишина? На арене с пятнадцатью тысячами фанатов? Ты шутишь?— Не полная тишина. Музыка. Но другая. Живой голос. Тихий, проникающий. Не тот, под который орешь, а тот, который заставляет слушать и… собираться.— И кто же этот волшебный голос? Какая-нибудь оперная дива? У нас бюджет не безграничный.— Нет. Не дива. Знакомый человек. Художница. Она поёт… по-особенному. Я слышал. И это работает.
Я рассказал ему про Ану. Не про наши личные отношения, а про эффект. Про то, как её пение в баре вырезало островок смысла из шума. Как оно не развлекает, а фокусирует. Говорил неуклюже, сбивчиво, подбирая слова, которых у меня не хватало.
Майкл слушал, постукивая ручкой по столу.— Художница. Никогда не выступала на больших площадках. Рискованно. Народ привык к драйву. Могут не понять, засвистят.— А могут и понять, — упёрся я. — Создать изюминку. Легенду. «Тихая певица «Дьяволов». Это же целая история. Это выделит нас.— Выделит или ославит, — вздохнул Майкл. — Ладно. Дай мне её записи. Хоть что-то. И… пусть придёт на пробу. В пустую арену. Посмотрим, как звук ведёт себя в пространстве и… как она сама. Спокойствие на арене — это тоже навык.