Мы замолчали, осознавая масштаб. Восемь песен. Восемь разных состояний, которые должны были сложиться в единое, живое полотно.— Вау, — тихо сказал Джеймс, откидываясь на спинку стула. — Мы только что придумали, по сути, рок-оперу для хоккейной арены.— Не оперу, — поправил Мэттью, но в его глазах читалось то же возбуждение. — Эпос. В современной обработке. — Он посмотрел на меня. — Ты серьёзно готова на это? Это выжмет из тебя всё.— Я готова, если вы готовы, — ответила я, не колеблясь.— О, мы всегда готовы к эпическому взрыву, — засмеялся Джеймс, вставая и протягивая руку для высокого пяти. Я шлёпнула по его ладони, потом так же — по протянутой ладони Мэттью. Это был не договор. Это было братание. Трое одержимых, нашедших друг друга.
— Ладно, — сказал Мэттью, уже записывая что-то в блокнот. — Завтра в это же время. Я приду с набросками аранжировок для первых трёх треков. Джеймс, подумай над ударными для «War» и «Little Girl Gone». Аня… отдохни связки. Потому что с завтрашнего дня мы будем рвать их в клочья. В хорошем смысле.
Я вышла из студии, и городской воздух после спёртой атмосферы бетонного гаража показался невероятно свежим. В ушах стоял гул от нашего совместного творческого безумия, но в груди было спокойно. Я смотрела на список песен в телефоне, и теперь каждая строчка дышала, пульсировала, звала к жизни.
У меня появились не просто музыканты. Появились соавторы. Люди моего поколения, моей одержимости, моего понимания, что искусство должно бить наотмашь, даже если это искусство для спортивной арены. И вместе мы собирались создать нечто, что переживёт и победные сирены, и горечь поражений. Мы собирались создать саундтрек к нашей с ними, общей, выстраданной правде. И это было страшнее и прекраснее всего, что я делала до этого.
* * *
Тим вернулся поздно, когда город уже утонул в синих сумерках, а я, сидя на кухонном острове, в сотый раз прокручивала в голове наброски Мэттью к «All Eyes On Me». Я слышала, как ключ щёлкнул в замке, как тяжёлые шаги замерли в прихожей. Он стоял там, скинув куртку, и я чувствовала его взгляд на своей спине.
— Земля Ане, — сказал он наконец, его голос был хриплым от усталости, но в нём не было напряжения. — Приём.Я обернулась. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на меня. На его лице читалась та же глубокая, мышечная усталость, что и у меня, но под ней — странное, почти мирное спокойствие. Мы оба сегодня выложились. Он — на льду, я — в звуках.
— Как дела на фронте звуковых волн? — спросил он, подходя и целуя меня в макушку. Его губы были прохладными.— Эпический взрыв в стадии разработки, — выдохнула я, откладывая телефон. — В прямом смысле. Мы с парнями сегодня чуть не разнесли студию. В хорошем смысле.
Он фыркнул, доставая из холодильника бутылку воды.— Парни? Мэри приставила к тебе охрану?— Музыкантов. Джеймс и Мэттью. Барабаны и гитара. Мы… — я запнулась, пытаясь найти слова. — Мы не просто песни подбираем. Мы строим целую историю. От и до. На восемь треков.
Тим присел на соседний табурет, выпил половину бутылки залпом.— Восемь? На весь плей-офф?— На весь путь. Какой бы он ни был. — Я посмотрела на него. — Это будет… не просто шоу перед игрой. Это будет как… саундтрек. К нашей борьбе. К вашей борьбе.