Когда на кухне снова стало чисто, и мы остались в темноте, при свете одной догорающей свечи, он обнял меня со спины и прошептал:— Знаешь, что самое лучшее?— Что? — прошептала я в ответ, закрывая глаза и растворяясь в его тепле.— Что не надо ничего говорить. Не надо ничего объяснять. Просто… всё на своих местах.
Он был прав. Никаких громких слов. Никаких обещаний. Просто он, я, тёмная кухня и тихий ритм нашего совместного дыхания. Это и было тем самым «всё». Тем самым, ради чего стоило пройти через все эти трещины и падения. Потому что в конце концов мы всё равно находили дорогу обратно. Сюда. Домой.
* * *
Первое утро на арене после травмы пахло по-особенному. Не просто холодом и льдом, а возможностью. Воздух щипал легкие, но уже не болью, а знакомой, желанной свежестью. Я шла по пустому ещё променаду, и каждый шаг отдавался в боку лишь лёгким, почти вежливым напоминанием — "не торопись".
Дверь в репетиционный зал была приоткрыта. Я замерла на пороге. Внутри уже кипела работа. Кейт и Софи отрабатывали синхронный прыжок у хореографического станка, Ната что-то доказывала Мэри, размахивая руками. Шум, смех, запах разогревающихся мышц и резинового покрытия пола.
Первой заметила меня Кейт. Она резко остановилась, и её лицо озарила широкая, неожиданно искренняя улыбка.— Опа, смотрите, кто вернулся с того света! — крикнула она, и все головы повернулись ко мне.
На секунду воцарилась тишина. Потом Софи сорвалась с места и, подскочив, осторожно, но радостно обняла меня за плечи.— Ан! Ты целая! Мы так переживали!— Да уж, без тебя Мэри с нами просто тиранила, — фыркнула Ната, но в её глазах тоже светилось облегчение.Даже Мэри, скрестившая на груди руки, разжала их и кивнула мне с тем своим, редким одобрением.— Ну, наконец-то. Два дня на раскачку. Потом входим в график. Но аккуратно, Джонс. Один неверный шаг — и я сама тебя добью.
Их радость была шумной, немного грубоватой, но от этого не менее настоящей. Я не просто вернулась в коллектив. Я вернулась в стаю. И стая приняла меня обратно без лишних вопросов, просто потому что я была своя.
Но настоящий сюрприз ждал позже, на льду. Утренняя тренировка «Дьяволов» уже заканчивалась, игроки по одному выкатывали к бортам, снимая шлемы. Я стояла у выхода, когда почувствовала на себе взгляд.
Блейз Буш, наш эксцентричный вратарь, катил мимо, жонглируя шайбой на краю клюшки. Увидев меня, он неожиданно ловко подбросил шайбу в воздух, поймал её и сделал театральный реверанс в мою сторону.— Опа, а вот и наша талисман! — прокричал он на всю арену. — С возвращением, огонёк! Теперь, может, и удача к нам вернётся!За ним Андерс, капитан, просто кивнул мне своим спокойным, основательным кивком — "Рад тебя видеть". И даже парочка молодых защитников, с которыми я почти не пересекалась, крикнули что-то одобрительное.
А потом я увидела его. Дин. Он стоял чуть в стороне, откручивая бутылку с водой. Его взгляд встретился с моим. Никакой улыбки. Никакого кивка. Просто ровный, оценивающий взгляд, который скользнул от моего лица к боку, будто проверяя, твердо ли я стою. И затем — почти незаметное движение подбородка. Вверх. Один раз. Не "привет". "Допуск получен. Можно работать."