Глава 6. Ана
— Перезагрузка, — объявила Элиза, ставя передо мной на стол второй капучино. Её глаза блестели азартом первооткрывателя. — Проект «Ледяной дьявол» временно заморожен. Потому что я нашла тебе нового героя. Гораздо более… фактурного.Я скептически приподняла бровь. После истории с Дином я сомневалась, что хочу вообще когда-либо снова переступать порог хоккейной арены. Его взгляд всё ещё иногда просыпался со мной по утрам — холодный, бездонный, полный немых вопросов.— Не надо, Эль. Один хоккеист, случайно заглянувший мне в душу, — более чем достаточно на этот сезон.— Ах, но этот — совсем другой! — она отхлебнула кофе и достала телефон. — Смотри. Вчерашние хайлайты. Видишь? Драка у борта.На экране два огромных человека в доспехах и шлемах молотили друг друга кулаками, а вокруг бушевала толпа. Это было грубо, примитивно и… странно гипнотично.— И что? — спросила я.— Видишь номер того, что справа? С рыжей бородой?Я присмотрелась. На его свитере красовался номер69.— Ну, вижу. Юмористический номер.— Это не юмор, это вызов! — воскликнула Элиза. — Это Тим Рид. Главный тафгай «Дьяволов». Эксперты, — она понизила голос, — называют его «Садовником». Потому что он «высаживает» на лёд соперников. Его работа — не забивать голы, а защищать своих звёзд, вроде твоего Фроста, и наводить страх. Посмотри на его лицо после драки.Кадр сменился. Шлем был снят, и в камеру смотрело обветренное, покрытое шрамами и веснушками лицо. Он не улыбался, не рычал. Он был…спокоен. Абсолютно, ледяно спокоен. В его маленьких, светлых глазах не было ни злости, ни триумфа. Была только усталость и пугающая концентрация, будто он только что выполнил сложную, грязную работу по дому — вынес мусор, забил гвоздь. И теперь просто ждёт свистка, чтобы вернуться на скамейку.
— Видишь? — прошептала Элиза. — Это же совсем другая история. У Фроста в глазах — буря, которую он прячет. А у этого… тишина. Но не твоя, созерцательная. А… выжженная. Как будто всё, что могло гореть, уже сгорело. Остался только пепел и умение бить.Я не могла оторвать взгляд. Это лицо было пугающим, отталкивающим и невероятно притягательным. В нём не было загадки. Былаокончательность. Он был тем, кем был, без намёка на то, что внутри может быть что-то ещё.— Завтра они снова играют дома, — продолжила Элиза. — Мы идём. И ты смотришь только на него. На то, как он двигается. Как он ждёт своего выхода. Как он становится другим человеком, когда сквозь него проходит ток всеобщей ненависти и азарта. Это тебя вытащит. Переключит с твоей рефлексии на что-то… более простое и мощное.— Почему ты так в этом уверена? — спросила я.— Потому что ты художник. А он — готовый натурщик для картины о силе, которая уже забыла, для чего она нужна. Ты ищешь тишину в людях. Вот он — его тишина. Она громче любых криков.Я снова посмотрела на него. Тима Рида. Номер 69. Он не вызывал жалости. Он вызывал… уважение. Ужасное, ледяное уважение к тому, как можно превратить себя в орудие и примириться с этим.— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, как тяжёлый камень с души Фроста слегка сдвигается, уступая место холодному, стальному интересу. — Пойдём. Посмотрим на твоего тафгая.Элиза торжествующе улыбнулась. Возможно, она и была права. Наблюдать за человеком, чья сущность лежала на поверхности, как валун, было именно тем, что мне нужно. Чтобы забыть на время о глубинах, в которых можно утонуть, глядя в глаза такому человеку, как Дин Фрост.