Завтра его поглотит другой мир. Но сегодня, здесь, на нашем крошечном, затерянном в небе балконе, мы заложили последний камень в ту самую «тихую скалу», о которой он говорил. Она не была нерушимой от природы. Её нужно было строить и защищать каждый день. Но у нас теперь были инструменты. И бесконечный запас маминого варенья для подкрепления духа.
Сезон приближался. Но мы были готовы. Потому что наша главная тренировка — тренировка на выживание в роли самих себя — уже шла полным ходом.
* * *
Ад предсезонных сборов «Дьяволов» гудел не только на льду. Он выплескивался во все уголки арены, включая мою территорию — пустую, залитую рабочим светом секцию трибун, которую мы превратили во временную репетиционную залу. Воздух здесь был густым не от хлорки, а от пота, пыли и сосредоточенной ярости.
Я ставила новый номер. Не милое попурри для фанатов, а жесткий, резкий, почти боевой танец под промышленный бит, который должен был сопровождать выход команды в решающих матчах. Мне нужна была хореография, похожая на выверенный удар клюшки — молниеносный, безжалостный, красивый в своей смертельной точности.
«Стоп! — мой голос, срываясь на хрипоту, эхом отозвался под сводами. — Майя, с третьей позиции, не с пятой! И бросок головы резче! Здесь не балерины, здесь воины! С пятого, поехали!»
Музыка ударила снова. Четверо танцоров в чёрном, с лицом, закаменевшим от напряжения, выложились в полную силу. Я стояла спиной к пустым трибунам, ловила каждое движение, каждую долю секунды опоздания. В руках у меня был планшет с таймингом, но я уже знала его наизусть. Это должно было стать гимном. Моим гимном этому сезону.
Именно в этот момент, когда бит достиг кульминации, а группа синхронно рухнула в финальную, сокрушительную позу, из темноты прохода на трибуны вышел Майкл Росс.
Он не аплодировал. Он стоял, заложив руки в карманы дорогих слаксов, и его лицо в полумраке было похоже на маску. Танцоры, запыхавшиеся, удивлённые, замерли в своей позе, глядя на него, потом на меня.
«Десять минут перерыва, — бросила я им, не отводя глаз от Майкла.
Они, сбитые с толку, потопали к своим сумкам. Я подошла к краю площадки, вытирая шею полотенцем.
— Майкл, у меня репетиция в самом разгаре, — сказала я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло раздражение. — Если это про бюджет на дым-машины…
— Ана, — он перебил меня. Один только тон заставил моё сердце упасть куда-то в пятки. — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Сейчас.
Я кивнула, жестом показала ему пройти за кулисы, в узкую служебную комнатку, заваленную костюмами и бутылками с водой. Дверь закрылась, отрезав звуки из зала. Здесь пахло пылью, тканью и моим собственным, резким от адреналина потом.
— Что случилось?» — спросила я, уже зная, что ничего хорошего.
Майкл не стал ходить вокруг да около. Он выглядел так, будто его самого только что ударили в живот.
— Ана. Только что… мне позвонили из главного офиса. Из нового совета директоров. Он сделал паузу, собираясь с силами. Они приняли решение. Твой контракт… его не продлят.
Слова повисли в липком, душном воздухе комнаты. Я их слышала, но мой мозг, ещё секунду назад просчитывавший на шесть тактов вперёд движения четырёх человек, отказался их обрабатывать.