Ана спала рядом, лицом к моей спине, её дыхание было ровным и глубоким. Она вымоталась вчера не меньше любого из нас, отдав на сцене все эмоции, которые копила месяцами. Я осторожно перевернулся и смотрел на неё. На расслабленные губы, на тени усталости под глазами, на беспорядочно рассыпавшиеся по подушке волосы. В этот момент она не была грозным оружием «Дьяволов». Она была просто женщиной. Моей женщиной. Уставшей, хрупкой и невероятно сильной.
Когда она потянулась и открыла глаза, её взгляд был мутным от сна, но в нём уже не было той острой, боевой сосредоточенности.— Доброе утро, — прошептала она хриплым от вчерашнего пения голосом.— Доброе, — улыбнулся я в ответ.
Мы позавтракали молча, каждый погружённый в свои мысли. Но мысли эти были уже не о вчерашнем шоу или проигранной серии. Они были… о простом. О том, что холодильник пуст. О том, что на балконе давно не мылись стёкла. О той тишине, что наконец наступила и которую нужно было чем-то заполнить.
И вот, когда она мыла свою кружку, а я стоял рядом, опершись о столешницу, идея пришла сама собой. Не план. Не стратегия. Просто желание.— Знаешь, — начал я, глядя в окно на скучное серое небо нашего города, — мне страшно надоел лёд. И студии. И бетон. И этот постоянный запах пота и адреналина.
Она поставила кружку и посмотрела на меня, ожидая продолжения.— Я предлагаю всё это бросить к чертям, — сказал я, поворачиваясь к ней. — На пару недель. Взять машину. Или билеты. И просто… уехать. Туда, где нет ни арен, ни микрофонов, ни расписаний. Где есть только море. Солёный воздух. Песок. И полное, абсолютное ничегонеделание. Ты и я. Никакой работы. Никаких мыслей о следующем сезоне. Просто… быть.
Она замерла, изучая моё лицо, как бы проверяя, серьёзно ли я. А потом в её глазах, таких уставших, промелькнула та самая, редкая искорка — не творческого огня, а чистой, детской радости.— На море? — переспросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая надежда.— Да. На самое обычное, тёплое, немодное море. Где мы будем спать до полудня, есть что попало, загорать, читать глупые книжки и никуда не торопиться. — Я сделал паузу. — Что скажешь?
Она ничего не сказала. Она просто шагнула ко мне, обвила руками шею и прижалась всем телом, спрятав лицо у меня на плече. И в этом объятии был весь ответ. Ответ, в котором не было слов, но было всё: и усталость, и жажда побега, и благодарность за то, что я это предложил, и простое, глубинное «да».
— Когда? — наконец выдохнула она мне в шею.— Завтра, — ответил я. — Пока мы не передумали. Пока не начались какие-нибудь летние сборы или новые проекты. Просто берём и едем.
Она отстранилась, и на её лице расцвела та самая, настоящая, беззаботная улыбка, которую я не видел, кажется, целую вечность.— Да, — сказала она твёрдо. — Абсолютно да. Только обещай: никаких разговоров о хоккее. И уж тем более — о музыке.— Клянусь, — улыбнулся я, целуя её в лоб. — Только море, солнце и полный отрыв от реальности.
И в этот момент, глядя на её сияющие глаза, я понял: это будет не просто отдых. Это будет наше личное, маленькое воскрешение. Чтобы стереть с себя пепел этого сезона. Чтобы смыть соль пота и слёз солёной морской водой. Чтобы найти друг друга заново не как солдат одной войны, а просто как Тим и Ана. А всё остальное — лед, битвы, песни — подождёт. У него просто не будет выбора.