Я не планировал дарить его. Не было повода. Более того, это было странно, почти неуместно. Но я вёл машину уже не к своему дому, а к их — вернее, к его дому, где теперь жила и она. Я припарковался в паре кварталов, достал из бардачка чистый конверт, вложил туда коробку и написал на лицевой стороне просто: «А. Джонс».
Ничего больше. Ни «от Дина», ни пожеланий. Просто конверт.
Я подошёл к подъезду, где знал код (Рид как-то продиктовал его для экстренного случая). Зашёл в вестибюль, нашёл их ящик и опустил туда конверт. Сердце глупо колотилось, будто я совершал что-то запретное. А может, так и было.
Я не ждал благодарности. Не ждал вообще ничего. Это был не жест ухаживания. Это была… Попытка хоть как-то, на материальном уровне, коснуться того мира, который меня манил и в который мне не было пути. Подарить ей инструмент для её мира. Чтобы он, этот инструмент, возможно, создал что-то прекрасное. И чтобы я, где-то на краю её вселенной, мог знать, что хоть одна линия, один штрих в её работе был сделан тем, что купил я. Глупо, инфантильно, безнадёжно.
Я вышел на улицу, сел в машину и ещё долго сидел, глядя на освещённые окна их этажа. Ничего не произошло. Но внутри что-то улеглось. Та самая, ноющая зависть на секунду сменилась странным, горьким спокойствием. Я сделал что-то. Бескорыстно (почти). Просто потому, что мог. Потому что видел в ней не объект желания, а мастера. И мастеру нужны хорошие инструменты.
Я завёл двигатель и уехал. В пустую квартиру, в тишину, в очередную бессонную ночь. Но теперь с каким-то странным, крошечным чувством причастности. Я не был в их команде. Но я, как минимум, снабдил их талантливого нападающего боеприпасами. И в этой роли — молчаливого, анонимного поставщика — было какое-то утешение. Хотя бы потому, что это была роль. А не просто пустота.
Глава 46. Ана
Мир после утреннего предложения Тима раскололся на два параллельных потока. Первый — привычный, жёсткий ритм работы. Репетиционный зал, неумолимый взгляд Мэри, давящий бит «All Eyes On Me», в который я должна была встроиться не как эмоция, а как часть механизма. Каждый шаг, каждый поворот головы выверялся до микрона. «Ты не человек, ты — функция, — твердила тренер. — Функция по управлению вниманием. Никаких лишних эмоций. Только исполнение кода». Это было изнурительно и по-своему медитативно. В эти часы я могла не думать ни о чём, кроме работы мышц и ритма.
Но стоило музыке смолкнуть, как наваливался второй поток — тихий, но куда более мощный вихрь из «а что если».Родители . Само слово звучало как приговор. Не его родители — они были абстракцией, людьми с фотографий и редких историй. А моя собственная неуверенность. Что я им скажу? Чем буду заниматься за столом? Вдруг они увидят во мне не того, кто нужен их сыну, а просто случайную девушку из шоу-бизнеса? Вдруг им покажется что я не подхожу для такого парня, как Тим?
Он, конечно, всё чувствовал. Не лез с расспросами, но его забота стала ещё плотнее, почти осязаемой. Утром — уже готовый завтрак. Вечером — массаж ног без напоминаний. И его слова: «Просто будь собой». Они звучали как инструкция, которую невозможно выполнить. Потому что «я сама» в такой ситуации — это комок нервов.